Книга Вернуть жену любой ценой, страница 25 – Яна Мосар, Анна Гранина

— Определить? – перебиваю его. – Она не мебель, Мирон! Моя сестра! Все, что у меня есть. Я не брошу ее.

Он шагает ближе. И я ненавижу, как он вторгается в мое пространство.

— Ада, – голос тише. – Если хочешь мальчика, играй по правилам. Или обойди их. Опека проверит дом, семью. А какая семья если мы отдельно живем? Я же сказал, что решу Зоей, значит помогу, а не закрою где-то, чтобы не мешала.

Внутри все кипит. Он говорит, будто это просто. Будто я могу жить с ним, притворяться.

Но на другой чаше весов Паша.

И это его: “А ты возьмешь меня на выходные?”

— Ты думаешь, мне легко жить с тобой? – шепчу. – После всего, что было? И Зоя… я не могу ее оставить и бросить.

— Не бросай сестру, – говорит он. – Врач найдет подходящее лечение или реабилитацию. Сиделку оплачу. Принимай решение, Ада. Нужно тебе это все или нет.

Я сжимаю зубы, чтобы не закричать. Он прав. И я ненавижу его за это. Паша. Зоя. Пекарня. Все висит на волоске, и Мирон держит ножницы.

— Хорошо, – выдавливаю, слово царапает горло. – Я перееду. Брак оформим. Ты поможешь Зое. Если обманешь, Мирон...

Он кивает, губы кривятся в улыбке – не насмешка, а что-то другое.

— Договорились, – говорит он. – Собирай вещи. Сутки тебе на сборы.

Он уходит к машине, оставляя на песке следы.

А я стою, глядя на море.

Паша. Зоя. Я не знаю, как удержать контроль над своей жизнью. Но я не сдамся. Даже если придется жить с тем, кого ненавижу.

Девочки, еще одна книга у нас в мобе. Заходите! Ира Орлова "Вернуть жену. Без права на прощение?"

Книга живет тут: https:// /shrt/PuvB

Ада

Я в тумане. Все вокруг серое, зыбкое, как дым, который стелется над морем в шторм. Ничего не понятно – ни где я, ни что вокруг.

Передо мной Паша. Без детей из приюта, без воспитателей. Один.

Маленький, с растрепанными темными волосами и карими глазами, такими большими, что в них тонет весь мир. Тонкими, дрожащими ручками тянется ко мне. Нежно улыбается, как будто боится, что я исчезну.

И я хочу сделать к нему шаг, подхватить на руки, обнять, прижать к себе, но ноги такие тяжелые, как замурованы в бетон.

— Ада, Ада… – жалобно шепчет и режет сердце.

Цепляется своими ледяными пальцами за мои. Пытаюсь взять за руку, но туман густеет, и Пашка начинает ускользать от меня, как песок сквозь пальцы.

— Паша, – хриплю, пытаясь удержать его. – Я здесь, я с тобой.

— Забери меня, – просит, а огромные глаза блестят от страха. – Ада, забери меня. Мне страшно. Я хочу к тебе.

Мальчик мой…

Я тянусь сильнее, а он тает. Маленькая фигурка растворяется в дымке. Его голос становится громче, отчаяннее, как крик, который я слышала когда-то, в больнице, в себе.

— Мамочка… – зовет он, и это слово разрывает меня пополам. – Мамочка, забери меня! К тебе хочу, с тобой! Мне страшно!

— Паша! – кричу я, но его уже нет. Только туман, пустота и эхо его голоса, которое бьет в груди, как молот.

Я просыпаюсь, задыхаясь. Вскакию на кровати.

Сердце колотится, простыня мокрая от пота. Темнота комнаты давит, но я вижу очертания знакомых вещей: мамина скатерть на столе, Зоины книги на полке.

Четыре утра – часы на стене тикают, как насмешка. Я сажусь на кровати, хватаюсь за грудь, пытаясь вдохнуть. Паша.

Не мной рожденный, родной не по крови, но мой сын. Его глаза, его голос, его "мамочка" – все это режет, как нож, выворачивая старую рану.