Книга Измена. Он не твой, страница 56 – Яна Мосар

— Это? – он прерывает меня и указывает пальцем. – Это вы называете Эйфелевой башней? – поворачивается ко мне всем корпусом, – Вы вообще видели, как она выглядит? Башня! А не это… сопли из темного шоколада!

— Если вы хотели удивить именинницу настоящей Эйфелевой башней, то надо было ее в Париж отвезти, а не торт заказывать. Все было согласовано с вашей женой…

— С моей женой? – лицо у него багровеет. – У моей жены вкус. А это – не торт, а провал. Посмотрите на этот цвет! Вы что, слепая?

Он берет коробку за края, резко дергает ее на себя. Шоколадная башня наклоняется, крышка задевает один из ярусов.

— Осторожно! – восклицаю, подхватывая снизу. – Он может повредиться!

— Он уже поврежден! Мозгом! У вас руки не оттуда растут, девушка. Вам не торты печь надо, а картошку чистить!

Мне будто пощечину дали.

Он вытаскивает коробку наружу, хлопает крышкой. Люди на лавочке оборачиваются. Он не замечает. Или ему все равно.

— Это шелковый крем, он требует температурного контроля. Вы его испортите…

— А он и так испорчен! Смотрите, как перекошен! Это надо теперь съесть. Знаете что? – он берет коробку, с размаху всовывает мне его в руки, не думая о том, что может что-то сломать.

А я чувствую, как торт там, в коробке, съезжает и упирается в стенку.

Я не верю. Просто стою и смотрю, как моя работа разваливается у всех на глазах.

— Вот! – говорит он. – Сама и ешь это. Удачи в бизнесе.

Он разворачивается, толкает меня плечом.

— Эй! – кричу я. – Вы не имеете права! Я потратила деньги на материалы! Предоплата не покрыла и половины стоимости торта.

— И больше не получишь! – бросает он, садится в машину и хлопает дверью. – Сама виновата, что взялась за дело, не умея делать.

Я хватаю телефон, пытаюсь открыть переписку. Звоню на номер – "Абонент недоступен". Пробую еще – "Ваш номер заблокирован". Он выезжает со стоянки, даже не оглянувшись.

Я стою с испорченным тортом. Посреди улицы.

Пальцы трясутся. Мимо проходят люди. Смотрят. Кто-то сжал губы. Кто-то смеется.

А я... не знаю, как не разрыдаться прямо сейчас.

Моя работа. Мой труд. Мои шесть часов работы.

Даже больше этот торт – это надежда, что я могу начать новую жизнь, пусть с мелких заказов…

Этот заказ должен был быть первым шагом. А оказался пощечиной от мира.

А я уверена в своей работе на сто процентов.

Ярослав подъезжает к дому как раз в тот момент, когда я стою посреди двора с перевернутым тортом в руках. Коробка измята, крем уже течет по пальцам, Эйфелева башня безжалостно размазана по прозрачной крышке.

Он выходит из машины, делает пару шагов и останавливается, словно наткнувшись на невидимую преграду. Смотрит на меня с недоумением, и это недоумение быстро сменяется тревогой.

— Даша, ты что здесь делаешь? Что случилось?

Его голос пробуждает во мне чувство, от которого я едва держалась. Что-то хрупкое внутри наконец ломается, и меня начинает трясти. Сначала едва заметно, потом сильнее и сильнее.

— Все… все зря! – выплескиваю я, задыхаясь от слез, которые сами собой текут по щекам. – Я больше не могу, Яр! Все разваливается! Я… я даже дурацкий торт не могу сделать!

Ярослав быстро подходит ко мне, забирая измятую коробку с торта и ставя ее на капот машины. Он осторожно, почти с опаской, словно боится причинить боль, берет меня за плечи и разворачивает к себе.