Книга Измена. Он не твой, страница 46 – Яна Мосар

Плачет так натурально, рыдает, будто и правда не виновата.

— Я тебе клянусь, я бы все отдала, чтобы вернуть назад тот вечер и не приезжать к вам! Я была дурой! Дурой, что пошла к вам тогда!

Она закрывает лицо ладонями, рыдает так горько и надрывно, что прохожие оборачиваются, смотрят на нас. Мне бы хотелось сейчас провалиться под землю, исчезнуть. Или просто проснуться.

Дура… Это я – дура. Это я ей доверила все: свадьбу, дочь, мужа… Я вспомнила, как она стояла рядом со мной у алтаря, держала мою руку в своей, улыбалась так искренне, что я даже не сомневалась в ней. Как она держала Катю на крестинах, как шептала ей нежные слова, как гладила по головке. Как она всегда была рядом в праздники и в горе, не показывая ни капли зависти, ни капли интереса к Яру.

Или я была слепой?

— Ты могла просто прийти ко мне и рассказать все. Если бы была не при чем. Чего тебе бояться?

Она смотрит на меня мокрыми, потерянными глазами, в которых только мрак и какая-то безысходная печаль.

— Ты бы не поверила мне. Ты бы мужу своему поверила, как сейчас. Он заставил меня, пойми… Я молчала, потому что боялась, что ты мне не поверишь, что ты бросишь меня, отвернешься, что я останусь совсем одна… А он заставил молчать. Сказал, что если я скажу хоть слово, ты никогда мне не поверишь, и я сама разрушу вашу семью. Я боялась, Даш… Я боялась, что потеряю тебя…

Я смотрю на нее и уже ничего не чувствую, только пустоту, которая все глубже и глубже затягивает меня.

— Ты уже потеряла, – говорю я и делаю шаг назад. – Ты уже все потеряла.

Она остается стоять на месте, одна, в кругу света, словно на сцене пустого театра, а я отступаю в тень, туда, где меня не видно, где можно не верить, не чувствовать, не помнить.

Потому что верить ей – значит потерять себя.

Верить Яру – значит потерять доверие к жизни.

И сейчас я не знаю, кто из них врет, кто говорит правду, и в чем моя вина.

Но трещина уже пошла, и больше ничем ее не склеить.

— Это ты? – слова сами срываются с моих губ, хриплые, как сорванный с петли голос.

Марина резко вздрагивает, словно ее ударило током. Она смотрит на меня широко распахнутыми глазами, но быстро берет себя в руки и расправляет плечи, словно готовясь к бою.

— Что я? – переспрашивает холодно, поджимая губы и вытирая остатки слез ладонью, резко, почти грубо.

— Анна, это ты? – почти шиплю я, подходя ближе, словно пытаясь заглянуть ей в самое нутро. – Это ведь ты мне писала всю эту мерзость? Это ты присылала эти фотографии, Марина?

Она смеется – резко, коротко, как режет стекло.

— Ты больная! Совсем уже сошла с ума от своих подозрений! – Она отступает назад, почти задевая спиной дерево. Листья шелестят над ее головой, будто шепчут что-то тайное, скрывая правду.

— Ты мне в глаза смотри! – бросаю я, хватая ее за запястье. – Почему ты это делала? Ты хотела уничтожить нас? Ты же понимаешь, если это ты, то я…

— Что ты? – кричит она, вырывая руку с такой силой, что я чуть не падаю. – Что ты сделаешь, а? Ты уже все сделала! Ты веришь ему, а не мне! Ты всегда верила только ему, хотя я всегда была рядом! Всегда была твоей поддержкой, твоим плечом, на котором ты рыдала! И что? Ты выбросила меня, как мусор, потому что он тебе рассказал свою версию! Он! – голос ее становится резким, ядовитым, полным обиды и ненависти.