Книга Тайная страсть офицера, страница 16 – Чарли Ви

— Для меня такой. И, мне кажется, мы могли бы даже стать друзьями.

— Соня, – говорит он и впервые называет меня по имени. Классно звучит, мне прям очень нравится. – Не надо. Правда. Не надо со мной сближаться. Это ни к чему хорошему не приведёт.

— Почему?

— Потому что я не тот, кто тебе нужен.

— А ты знаешь кто мне нужен? – я усмехаюсь, но в груди что-то болезненно сжимается.

— Знаю, – он смотрит на дорогу, и голос его звучит глухо. – Тебе нужна свобода и парень хороший, понимающий. А я здесь для того, чтобы эту свободу ограничивать. Мы по разные стороны, принцесса.

Принцесса? Он назвал меня принцессой.

— Ты не знаешь, что мне нужно, – повторяю я, но уже тише. – И по какую сторону я на самом деле.

Он молчит. Долго. Так, долго, что я уже думаю – разговор окончен.

А потом он произносит:

— Нет, принцесса. Я знаю. Даже лучше, чем ты думаешь.

— Нет, принцесса. Я знаю. Даже лучше, чем ты думаешь.

Я говорю это и тут же жалею. Слишком много. Слишком откровенно. Она сидит рядом, вполоборота ко мне, и я чувствую её взгляд на себе. От неё пахнет ванилью и яблоками – этот запах уже въелся в память, как код доступа к скрытой части меня, которую лучше бы держать на замке.

Она слишком близко. Если бы сидела на заднем сиденье было бы проще. Там она не могла бы вот так поворачиваться и рассматривать меня, как подопытного кролика.

И теперь я каждую секунду ощущаю её присутствие. Тепло, которое идёт от её тела. Движения, когда она поправляет выбившуюся прядь. Дыхание, когда она вздыхает, глядя в окно.

Сосредоточься, Соколов. Ты ведёшь машину. Ты на задании. Ты...

— А ты знаешь, я ведь никогда не видела моря, – говорит она вдруг, не поворачивая головы. Смотрит в окно, на проплывающие мимо поля. – Представляешь? Двадцать лет, а моря не видела. Папа боится, что я утону. Или что меня украдут на пляже. Или что я просто сбегу вплавь.

Я молчу. Не знаю, что на это ответить.

— А ты видел море? – спрашивает она.

— Видел.

— Какое оно?

— Разное, – отвечаю я, потому что не умею говорить красиво. – Спокойное и штормовое. Тёплое и холодное. Оно как... – я замолкаю, потому что сравнение, которое приходит в голову, слишком опасное.

— Как что?

— Как ты, – вырывается у меня, и я мысленно даю себе пощёчину. Что за херня лезет изо рта?

Она поворачивается. Смотрит на меня с удивлением.

— Как я?

— Угу. Такое же непредсказуемое, – усмехаюсь.

Она звонко смеётся.

— Ого! Вот бы никогда не подумала.

— Если что это не комплимент, – ворчу я.

Она замолкает и отворачивается к окну. И я снова чувствую этот чёртов запах ванили, и мысли разъезжаются, как машина на льду.

О чём я думаю? Вместо того чтобы думать о задании, вспоминаю, как она улыбается и что у неё ямочка на левой щеке, которая появляется только, когда она смеётся по-настоящему.

Сосредоточься, мать твою.

Мы въезжаем в город. Я следующий её указаниям – налево, потом направо, ещё раз налево. Школа искусств оказывается старым трёхэтажным зданием в центре, с колоннами и лепниной. На парковке полно машин – конкурс, видимо, дело серьёзное.

Паркуюсь, выхожу первым, осматриваюсь. Машины, люди, обычный городской день. Ничего подозрительного.

Открываю ей дверь. Она выбирается из салона, поправляет лямку рюкзака, и на секунду наши взгляды встречаются. В её глазах столько радости, мне её обнять хочется.