Онлайн книга «Запретный плод»
|
— Тогда давай прогуляемся пешком, – предложила она, уже предвкушая восторг – с ним под руку по Рождественскому бульвару на Сретенский и до Фролова переулка… Жаль, что клены уже облетели, пройтись бы по разноцветью листьев, слушая шепот осени, в котором не столько грусти, сколько умиротворенного покоя: мы выдержали зной сердца, переживем и заморозки… Старость не так пугает тех, кто познал страсть – одна буква, похожая на ноль, ничего не значащая, выпала из слова, две другие перепутали места. Вместо восемнадцати – восемьдесят один. Перевертыш. Усмешка судьбы. И что? Что такое старость? Все также на рассвете жмуришься от первого солнца, улыбаешься ему сквозь сон, особенно если оно после ненастья… И все так же хочется размазать по нёбу кусочек молочного шоколада… И всплакнуть над «Обществом мертвых поэтов», хотя никаких перекличек с собственным детством. И компания у них в школе была попроще, стихов, собравшись, не читали, это уж точно. И никто не запрещал стать в жизни той, кем хотелось по-настоящему. И мальчиком никогда не была. И не хотела. Вот тот, за чей локоть сейчас ухватилась, вот он был мальчиком. И теперь уже кажется – несчастным до невозможности! Каким еще можно было расти в доме Людки-китайки, живущей тише воды ниже травы? Чем она занимается теперь? — Ты хочешь спросить о ней? От суеверного страха у Ольги похолодели руки: — Ты читаешь все мои мысли?! — Только те, которые так и пульсируют. Она – врач. Гомеопат. Ты не знала? — Да, точно. Кто-то мне говорил… Волшебные крупинки раздает? — Это лучше таблеток. Хотя я чаще глотаю аспирин… — Она замужем? В смысле, твой отец… — Они давно развелись. В нем слишком явно стали проступать черты диктатора. Ольге было трудно поверить: серая мышка научилась бунтовать? Пять лет назад Ольга пропустила традиционную встречу. А когда встречала школьных подруг, о Людке-китайке конечно же не расспрашивала. Вообще забыла о ее существовании. — Так она боролась за независимость? Это прозвучало с непозволительной издевкой, Ольга тут же одернула себя: все-таки она его мать. И заметила, что Макс тоже говорит о матери только «она», избегая слова «мама». Ольга быстро взглянула на его точеный профиль: «Меня щадит, отдаляя от нее? К себе притягивая… Мы вместе, а она – по другую сторону… Пусть так и будет». — Тебе это кажется смешным? – В его взгляде проступила обида. — Нисколько, – заверила она. – Хотя бороться за независимость вообще противоестественно. Это должно быть нормальное состояние человека. Данное природой. «Только бы он не подумал, будто я читаю ему нравоучения, – спохватилась Ольга. – Что-то я слишком много рассуждаю при нем. Кажется, это беда всех пар, где один откровенно старше, не важно, мужчина то или женщина. Старший инстинктивно берет на себя роль учителя. Вот только кому нравится, когда его учат? Только не такому мужчине, не художнику! Он уже вполне может желать учить сам. Почему он не выбрал именно эту роль?» — В природе животные тоже зависят от вожака, – возразил Макс. — Только те, кто сбивается в стаи. — Если б ты не была человеком, то родилась бы кошкой. Пантерой. — Я такая хищная и черная? — Ты такая же красивая и дикая. «So beautiful and wild…» Слышала такую песенку? — Я – домашняя, – заверила Ольга. – Правда, только наполовину. |