Книга Запретный плод, страница 97 – Юлия Лавряшина

— Ты мне – тоже…

— Тогда зачем ты идешь к ним?

— Макс! – растерялась она. – Но мы ведь не можем спрятаться с тобой от всего мира.

— Нет?

— И провести всю жизнь в постели? Это утомит уже через неделю. Человек устроен так, что его мозгу нужны впечатления, как еда желудку. Общение, дело, наконец! Разве ты готов отказаться от своего творчества, от моделизма даже ради того, чтобы проводить все время со мной?

Он отозвался уныло:

— Глупо устроен человек. Ради второстепенного он добровольно отказывается от главного.

У нее уже ныли колени, пришлось подняться, разжав руки, которым нравилось касаться его кожи.

— Это не второстепенное, – возразила она, подойдя к большому овальному зеркалу.

Продолжая говорить, тщательно осмотрела всю себя – от небрежно разбросанных прядей до острых кончиков кремовых сапог. Сегодня ей, как никогда, хотелось выглядеть безупречно. Не для всех старых друзей… Сейчас ей не давала покоя только Людка-китайка.

— Наша профессия, наши друзья, наши интересы, даже развлечения – это такие же составляющие жизни, как и любовь. Человек ощущает наполненность жизни, только если в ней присутствует все, чего просит его душа. Хотя моменты счастья от этого, конечно, не зависят, они вообще не подконтрольны сознанию… Луч скользнул по лицу, птица запела в ветвях аллеи – и пронзило счастьем. Но это редкое, ускользающее мгновенно.

Макс тоже поднялся, отошел к окну, которое выходило во двор дома на Трубной улице. Оттуда доносились детские голоса – стеклопакеты Ольга так и не собралась поставить. Да не особенно и хотелось, ей нравилось слышать звуки жизни. И проникающий в тонкие щели воздух радовал свежестью. Она любила, когда в доме много воздуха. У Макса ей понравилось тем же.

— Обычно женщины пытаются ограничить свою жизнь любовью, – сказал он.

— Не встречала таких женщин, – отозвалась Ольга.

Это прозвучало резче, чем она позволяла себе с ним разговаривать. Но она не могла позволить ему опуститься до традиционной мужской точки зрения. Почему-то они полагают, что им известно все о женских желаниях и мечтах. Что тут все просто – любовь и только любовь. Ну, семья, дети, как следствие… А все эти попытки последнего десятилетия завоевать позиции в бизнесе и политике продиктованы не чем иным, как желанием захапать мужчину получше. Он один, венец природы, – достойная награда за то, что пришлось как следует поработать локтями.

Макс обернулся:

— Я тоже.

— А ты надеялся, что я такая? – спросила она со страхом.

— Увидев тебя на сцене? Нет. Ты – это Космос. Это мне сразу стало ясно.

— Не преувеличивай, – успокоилась Ольга. – Так ты куда сейчас? Можешь у меня остаться.

— После твоей укоризненной тирады? Фигушки. Работать поеду. Потопаю сейчас на метро.

— Да я довезу тебя до вокзала!

— Не надо. Я люблю ездить в метро. Не веришь?

Прислушавшись к себе, она обнаружила, что верит всему, что он говорит. В первый день опасалась подвоха с его стороны, желания как-то использовать ее и надсмеяться. В какой момент этот страх вдруг рассеялся? Когда они вместе наблюдали за рождением нового солнца? Когда Макс признался, что тайком отремонтировал ее машину на свои деньги? Поставил для нее новые подушки безопасности, хотя можно было и без них… Ольга уже выяснила, во сколько это обошлось ему – ужаснулась. Альфонсы не ведут себя так.