Онлайн книга «Запретный плод»
|
Виталий потеребил полу ее халата: — Форма одежды – самая изысканная. — То есть ты – в белом смокинге? Поддержал усмешкой: — Может, и в белом. — Я не в халате приду, – пообещала Ольга. — Да по мне-то лучше бы в халате, – ответил он скабрезностью. – Только сама себя не в своей тарелке будешь чувствовать. Напоследок, уже в передней, Виталий с чувством намял ей грудь, вымещая обиду. Хоть боль причинить – и то радость. В какой-то момент Ольга не удержалась, вскрикнула, и тотчас в его глазах блеснул хищный азарт, точно до оргазма ее довел. Для охотника нет высшего счастья, чем забрать чью-то жизнь. Хотя бы подранить… «Если б я кровью от этого истекла, он, наверное, сплясал бы на моем трупе», – подумала она с ненавистью. Но от ресторана даже не подумала отказаться, Виталий ведь тоже может забрать назад свое обещание. В отместку сделает это с удовольствием, а вот джентльменского соглашения не нарушит, если Ольга выполнит все, о чем договорились. Два дня на то, чтобы отмыться, кислый запах его соскрести с тела. Где ты, Макс? Может, уже едешь назад? Показываешь Кате синий Урал, белый Суздаль… «Хотел показать все это мне… Но незаменимых у нас нет, как известно. Если не я, то кто же? Она. Почти жена. Это роднее, чем абсолютная любовница? Общий ребенок – это уже общая жизнь. У нас такой возникнуть не могло бы в любом случае. Просто поздно. Все поздно». В выходные – по вечернему спектаклю, и с утра в воскресенье зимняя сказка для детей. Снег только у них на сцене и можно увидеть, даже в новогоднюю ночь его не обещают. Москва стоит голая и грязная. Пустая, как ее душа. Вопль то и дело зарождается, набирает силу: «Макс! Где ты, Макс!» Тогда, сама того не замечая, она ускоряет шаг, летит коротенькими переулками центра… Скатертный… Хлебный… Царская челядь здесь обитала, а сейчас эти места кажутся царскими. И вовсе не потому, что все посольства тут сгрудились. Просто самое сердце Москвы. Любимой до слез, каждым своим домом, каждым фонарем. Вот и Поварская со знаменитой Гнесинкой… Как здесь оказалась? Что привело? Здание Академии даже внешне похоже на храм музыки. Лучший музей памяти Гнесиных… Из открытой форточки рвется Рахманинов: тоска безграничная, нежность неуемная. Рядом высоченное здание музыкального училища, уже современное, без выкрутасов. И мальчишки во дворике современные – драные джинсы, сигареты, маленькие наушники MP3-плееров, наверняка не Баха слушают… Ольге понравилась официального вида табличка над скамьей, окольцовывающей деревья в центре двора, – «Сачкодром». Макс бы тоже оценил… В чувстве юмора музыкантам не откажешь. Как, считается, и актерам, только за кулисами почему-то чаще раздается шипение, чем смех. Счастье скульптора, что он работает один… Правда, его работу может никто и не увидеть, если не найдется женщина, готовая очень постараться ради его будущего. «Я постараюсь, – заверила она его на расстоянии. – Этот правительственный герой-любовник не отвертится». Но, судя по всему, Виталий и не пытался увильнуть. В понедельник в пять, когда сумерки еще не сгустились, его машина уже ждала у подъезда. На этот раз он не вышел, чтобы не светиться лишний раз. Ольга не обиделась: «Да плевать! Не много удовольствия с ним по лестнице спускаться…» Набросила норковую горжетку, чтобы не окоченеть в декольтированном черном платье, которое подарил ей один знаменитый модельер после прошлогодней премьеры, когда Ольга была признана лучшей актрисой сезона. |