Книга Диагноз - Влюбленность или кушетка для бунтарей, страница 7 – Яна Вербицкая

— Ты была единственной живой вещью во всей этой стерильной комнате. Ты злилась, ты защищалась, ты была... настоящей. И мне стало чертовски любопытно: смогу ли я пробить твою броню, или ты разнесешь меня в пух и прах?

Я опешила. Это был самый странный и откровенный комплимент, который я когда-либо слышала.

— Значит, я для тебя просто аттракцион? Способ развлечься, пока жизнь кажется «шумом»? — мой голос прозвучал тише, чем я хотела.

— Нет, Ева, — он подался вперед, и его колено едва ощутимо коснулось моего под столом. — Если бы ты была аттракционом, я бы уже купил билет и ушел. Но я до сих пор здесь. И, кажется, мне чертовски нравится этот «шум», который ты создаешь.

В этот момент за окном громыхнуло так, что чашки на столе подпрыгнули. Начался ливень, превращая вечер в сплошную серую пелену. Мы оказались заперты в этом уютном пространстве, и я вдруг поняла: пути назад, в мою «понятную и размеренную» жизнь, больше нет.

Его колено всё ещё касалось моего — случайность или намеренный жест? — и это тепло жгло сильнее, чем обжигающий кофе. Я смотрела на него, пытаясь найти хоть тень лжи, хоть след той циничной игры, в которую мы ввязались пару часов назад. Но сейчас в его глазах, темных и глубоких, читалось что-то пугающе искреннее.

— Знаешь, Максим, — я медленно поставила чашку на блюдце, стараясь не выдать, как сильно дрожат пальцы. — Ты чертовски хорош в инвестициях. Только вот ты забыл одно правило: не стоит вкладываться в то, что может сжечь весь твой бизнес-план дотла.

Он усмехнулся, и эта улыбка была уже не хищной, а какой-то по-мальчишески азартной.

— А кто сказал, что я боюсь пожара? Иногда, чтобы построить что-то действительно стоящее, нужно сначала снести старое здание, которое давно дало трещину.

Он потянулся к моему стаканчику с салфетками, вытащил одну и, прежде чем я успела среагировать, аккуратно вытер крошечное пятнышко кофе с моего запястья. Его пальцы задержались на коже на долю секунды дольше, чем того требовал этикет.

— Ты опасна, Ева, — тихо добавил он. — Ты даже не замечаешь, как меняешь пространство вокруг себя. Рядом с тобой я впервые за годы забыл проверить котировки акций на телефоне. Это ли не чудо?

Я фыркнула, пытаясь сбросить это странное наваждение.

— Это не чудо, это просто недосып и отсутствие нормальной еды. Пойдем, «инвестор», пока этот ливень не превратил город в Венецию, а нас — в утопленников.

Я встала, чувствуя, как неловкость висит в воздухе, густая и осязаемая. Максим поднялся вслед за мной, не сводя с меня пристального взгляда. Когда мы вышли на крыльцо, дождь стеной перегородил нам путь. Машина стояла совсем рядом, но до нее нужно было пробежать метров десять.

— Слушай, — он замялся, что было совсем на него не похоже. — Я могу добежать до машины и подъехать прямо к ступеням. Или... — он посмотрел на меня с лукавой искоркой, — у меня в багажнике есть огромный зонт для гольфа. Но тогда нам придется идти под ним вместе, плечом к плечу. Твой выбор, «бунтарка».

Я посмотрела на бушующий ливень, потом на него. Игра продолжалась.

— Зонт, — отрезала я. — И не смей пытаться укрыть меня сильнее, чем себя. Я привыкла мокнуть самостоятельно.

Он рассмеялся, достал из багажника черный, почти купольный зонт и раскрыл его с мощным щелчком. Мы шагнули в дождь.