Книга Диагноз - Влюбленность или кушетка для бунтарей, страница 9 – Яна Вербицкая

— Скорее уж «слияние с грязью», — съязвила я, дернув рукой и случайно заехав ему по носу. — Ой, прости! Хотя нет, не прости, это была плата за мою испорченную прическу.

— Принимается, — пробормотал он, перехватив мою руку. Его ладонь была горячей, а пальцы — неожиданно крепкими. — Но учитывая, что мы уже лежим в грязи, предлагаю усугубить. Например, сделать это хотя бы эстетично.

Он рывком притянул меня ближе. В этом узком пространстве, где пахло дождем, мокрым асфальтом и тем самым парфюмом, пространство внезапно сжалось до размеров наших лиц.

— Эстетично? — я усмехнулась, хотя сердце колотилось где-то в горле. — Ты предлагаешь романтический поцелуй в луже? Макс, ты либо клинический романтик, либо у тебя серьезное сотрясение мозга от падения.

— Скорее второе, — ответил он, глядя мне прямо в глаза. — Но, кажется, это лучшее, что случалось с моей головой за последние десять лет.

Он не стал дожидаться следующего едкого комментария. Его губы накрыли мои — сначала осторожно, с привкусом дождя, а потом уверенно и требовательно. Это было не похоже на киношную сказку: мы все еще путались в спицах, наши колени сталкивались, а зонт периодически дергался от ветра, накрывая нас то темнотой, то всполохами уличных фонарей.

Это было нелепо, влажно и абсолютно неправильно. И именно поэтому — чертовски хорошо.

— Если ты сейчас решишь пошутить про «инвестиции в мои губы», — прошептала я, отстранившись на сантиметр, — я придушу тебя этой спицей.

Максим прижался своим лбом к моему, тяжело дыша.

— Обещаю: никаких инвестиций. Только чистое банкротство моих планов держать дистанцию.

В этот момент мимо проехал автомобиль, окатив нас ледяным душем из лужи. Мы замерли, переглянулись и одновременно расхохотались, зажимая рот руками, чтобы не разбудить весь район своим истерическим смехом.

— Ну что, бизнесмен, — выдохнула я, глядя, как по его носу стекает капля воды. — Кажется, мы только что официально стали самыми нелепыми людьми в этом квартале.

— Плевать, — он улыбнулся так, что у меня внутри все окончательно сдалось. — Зато теперь у нас есть общее воспоминание, которое не купить ни за какие деньги. А теперь давай выберемся отсюда, пока нас не приняли за кучу мусора и не увезли на свалку.

Мы выбрались из-под нейлонового панциря, напоминая двух неудачливых диверсантов, которые только что провалили операцию по захвату города. Максим выглядел так, будто прошел через мясорубку: пиджак перекошен, волосы слиплись от воды, а на щеке красовалось пятно от грязи. Я же, судя по всему, превратилась в нечто среднее между болотной кикиморой и моделью с показа haute couture, где тема была «апокалипсис в стиле кэжуал».

Мы доплелись до витрины кофейни, в которой отражалась эта катастрофа. На пару секунд воцарилась тишина.

— Ну, — Максим нарушил молчание первым, разглядывая свое отражение и насмешливо прищурившись. — По крайней мере, теперь я точно знаю, почему в деловых учебниках не пишут о падениях под зонтом. Это разрушает имидж быстрее, чем инсайдерская торговля.

— Твой имидж сейчас похож на имидж человека, который неделю жил в канализации, — констатировала я, пытаясь пригладить волосы, которые окончательно превратились в подобие соломы. — Если твои акционеры увидят тебя в таком виде, они решат, что ты сменил бизнес на участие в подпольных боях без правил.