Книга Диагноз - Влюбленность или кушетка для бунтарей, страница 5 – Яна Вербицкая

— Настаиваю, — перебил он, и в его голосе прозвучало что-то неожиданно мягкое. — Так что? Пари в силе? Час моей полной покорности в обмен на... скажем, мою честность?

Я на секунду замолчала. Честность? У такого типа? Это было интереснее, чем просто бесплатный кофе.

— Идет, — отрезала я. — Но предупреждаю: если выберете какой-нибудь кислотный цвет, я лично привяжу вас этим галстуком к ближайшему столбу.

Он лишь усмехнулся, нажав на газ. Машина мягко ускорилась, а я поняла, что этот час обещает быть либо самым провальным, либо самым интересным в моей жизни.

Бутик мужской одежды встретил нас прохладой и тишиной, которая моментально сменилась моими быстрыми шагами по ковролину. Максим шел следом, скрестив руки на груди, и выглядел так, будто наблюдал за дрессировкой дикого зверя.

— Ну, показывайте свои сокровища, стилист, — насмешливо бросил он, кивнув на стеллажи с шелком и кашемиром.

Я даже не обернулась. Мой взгляд сканировал полки, отбрасывая один скучный вариант за другим. В конце концов, я вытянула узкий галстук цвета глубокого графита с едва заметным матовым блеском.

— Это? — он приподнял бровь, разглядывая мой выбор. — Слишком консервативно для человека, который только что пытался привязать меня к столбу.

— Это для того, чтобы ваш статус не перевешивал ваш интеллект, — я подошла к нему вплотную и, не дожидаясь приглашения, начала небрежно, но профессионально поправлять воротник его рубашки.

Вблизи он оказался выше, чем мне казалось в машине. И, черт возьми, от него пахло чем-то настолько свежим и мужским, что мои руки на секунду дрогнули. Он замолчал, глядя на меня сверху вниз, и эта его привычная самоуверенность внезапно сменилась чем-то иным — тихим, почти ощутимым напряжением.

— Вы очень близко, Ева, — прошептал он. — Вы уверены, что хотите продолжать игру?

Я резко затянула узел, так, что он чуть не задохнулся.

— Игра продолжается, пока я не решу, что вам пора переодеваться в клоунский костюм, — отрезала я, отстраняясь. — Галстук сидит идеально. А теперь — моя честность. Спрашивайте, Максим. Пока я добрая.

Он поправил галстук, глядя на свое отражение в зеркале, а потом перевел взгляд на меня.

— Хорошо. Тогда ответьте честно: почему вы такая колючая, когда речь заходит о помощи? Это защита от мира или вы просто боитесь, что кто-то увидит, что за этой броней из ножниц и язвительности скрывается кто-то... другой?

Я почувствовала, как внутри всё похолодело. Этот вопрос ударил точнее, чем любой из моих выпадов.

— Слишком личный вопрос для «ассистента», — я попыталась засмеяться, но звук получился сухим. — Мы договаривались о честности, а не о сеансе психотерапии. И вообще, наше время почти вышло. Еще пять минут, и я ухожу, а вы остаетесь здесь в своем графитовом галстуке и с ворохом неотвеченных вопросов.

Он лишь усмехнулся, но в глубине его глаз я увидела победный блеск. Кажется, этот раунд я проиграла — по крайней мере, в его глазах.

Пять минут. Это критически мало, чтобы выстроить оборону, но достаточно, чтобы совершить глупость. Я видела, как он ждет, словно хищник, который загнал добычу в угол и теперь наслаждается её попытками выбраться.

— Хорошо, — я сделала шаг назад, скрестив руки на груди, чтобы скрыть, как предательски подрагивают пальцы. — Ты хочешь честности, Захаров? Изволь. Я «колючая», потому что в мире, где каждый второй считает, что может купить мою лояльность, успех или просто свободное время, иголки — единственный способ сохранить личное пространство. А ты... — я выдержала паузу, глядя прямо ему в глаза, — ты один из тех, кто покупает оптом.