Книга Диагноз - Влюбленность или кушетка для бунтарей, страница 29 – Яна Вербицкая

Он сделал паузу, словно взвешивая слова.

— И, Ева… я хочу, чтобы это былнаш дом. Не мой, куда ты приходишь в гости, а наш. Я готов отдать тебе под гардероб хоть все гостевые комнаты, готов вынести оттуда все строгие столы, если они тебе не нравятся. Мне нужно, чтобы ты была рядом. Постоянно.

Я смотрела в иллюминатор на плывущие под нами облака. Моя маленькая квартира, мой уютный мирок, где я сама была хозяйкой своей судьбы… Переезд к Максиму казался огромным шагом. Это была не просто смена адреса — это было признание того, что мы больше не два независимых «Я», а общее «Мы».

— Это большая перемена, Макс, — тихо сказала я. — Моя жизнь… она вся там, в привычных стенах.

— Я знаю, — он не давил. — Но подумай. Мы уже прошли через то, что сломало бы любую другую пару. Мы видели друг друга в гневе, в страсти, в уязвимости. Я не хочу больше тратить время на логистику наших встреч. Я хочу, чтобы мы простожили.

Я повернулась к нему. В его глазах отражалась такая искренняя потребность во мне, что все мои сомнения по поводу «самостоятельности» показались мелкими.

— Знаешь, — я улыбнулась, — мне кажется, мой кот будет в восторге от пентхауса. Хотя, скорее всего, он просто попытается захватить там власть.

Максим выдохнул, и его лицо мгновенно озарилось облегчением, сменившимся широкой улыбкой.

— Кот — полноправный член семьи. Он может захватывать всё, что захочет. Так что, это «да»?

— Это «да», — ответила я, чувствуя, как внутри становится тепло. — Но учти: я притащу с собой все свои журналы, половину рабочего оборудования и привычку оставлять чашки по всей квартире. Тебе придется смириться.

— Я готов на любые жертвы, — рассмеялся он, притягивая меня к себе. — Главное — ты будешь там. Со мной.

Самолет продолжал полет к дому, и я знала: приземление будет началом совершенно иной жизни. Жизни, где нам больше не нужно воевать за право быть вместе.

Переезд прошел под лозунгом «Как запихнуть жизнь стилиста в квартиру, где минимализм возведен в абсолют». Максим, привыкший к тому, что у каждой вещи есть свое строго определенное место, с легким ужасом наблюдал, как его пентхаус превращается в некое подобие творческого хаоса.

— Ева, дорогая, — Максим стоял посреди гостиной, глядя на три пары моих кроссовок, аккуратно выстроенных у самого входа в его кабинет. — Это арт-объект или мы решили, что входная зона — это склад обувного магазина?

Я, не отрываясь от обсуждения заказа на новые профессиональные краски, бросила через плечо:

— Это тактическая расстановка. Если я опаздываю, я должна видеть их периферийным зрением. Кстати, твой робот-пылесос объявил мне войну. Он съел мой любимый шелковый шарф и теперь обиженно мигает красным в углу.

— Робот-пылесос — это элитная техника, а не закуска для твоего гардероба! — парировал Максим, пытаясь сдержать улыбку. — И вообще, почему в холодильнике, среди моих идеальных диетических йогуртов, лежит упаковка замороженных пельменей?

— Это стратегический запас! — я подошла к нему, обнимая за талию и чувствуя, как его строгость мгновенно испаряется. — А вдруг у нас случится апокалипсис, а ты в это время на совещании? Кто, кроме меня, спасет нас от голода?

Максим вздохнул, но прижал меня к себе, уткнувшись носом в мои волосы.

— Твоя логика — это единственное, что доводит меня до нервного тика, но именно из-за нее я не могу прожить без тебя и пяти минут.