Книга Диагноз - Влюбленность или кушетка для бунтарей, страница 26 – Яна Вербицкая

Он подошел ко мне, мягко забрал приборы из моих рук и отложил их в сторону. Его лицо было спокойным, почти торжественным.

— Нет никаких отчетов. Никаких встреч. Никакого интернета, никаких «инста-див» и, ради всего святого, никакой работы. Я арендовал виллу на побережье, где единственная сеть, которая ловит — это шум прибоя. Завтра утром, в шесть, мы садимся в самолет.

Я замерла. Внутри меня боролись паника «как я оставлю салон?» и дикий, почти животный восторг от мысли, что я могу исчезнуть.

— Ты с ума сошел? А как же клиенты? А как же...

— А как же мы? — перебил он, глядя мне прямо в глаза. — Ева, посмотри на нас. Мы научились воевать друг за друга, но мы понятия не имеем, как простобыть друг с другом. Мы как два солдата, которые выжили в окопах и теперь не знают, что делать с мирной жизнью. Я не хочу больше быть твоим «союзником» в борьбе. Я хочу быть твоим мужчиной. Просто мужчиной.

Он достал из кармана конверт и положил его на стол.

— Там билеты. Один билет — в жизнь, где ты — не просто «стилист, победившая врага», а женщина, которой я хочу смотреть в глаза каждое утро, не отвлекаясь на уведомления. Мы будем учиться жить вместе. Без спешки, без адреналина, без защиты. Ты готова рискнуть чем-то большим, чем своей карьерой?

Я посмотрела на конверт, а потом на него. В его глазах не было привычной властности, лишь робкая надежда, которую он так тщательно прятал за своими успехами.

— Знаешь, — я коснулась его щеки, — я всю жизнь стригла других, чтобы сделать их лучше, и забывала, что мне тоже нужно просто... дышать. Но ты же знаешь, что я с ума сойду от скуки без ножниц?

— Там есть сад, — усмехнулся он. — Обещаю, будешь подстригать кусты, если руки зачешутся. Но никакой работы. Никаких «пожалуйста, подстриги меня, ты же знаменитость». Только ты, я и океан, который не знает, кто такой «бизнес-магнат» и «инста-дива».

Я рассмеялась, чувствуя, как внутри расправляются плечи. Это было безумие. Это был самый большой риск в моей жизни — бросить всё, что я строила, и улететь в неизвестность с человеком, с которым мы еще вчера «минировали» чужие жизни.

— Хорошо, — сказала я, беря конверт. — Но предупреждаю: если на вилле окажется плохой кофе или ты начнешь учить меня, как правильно складывать вещи в чемодан — я тебя придушу.

Максим притянул меня к себе, и его объятие было самым крепким из всех, что я знала.

— Считай это моим официальным приглашением в «зону риска», — прошептал он мне в волосы. — Поехали учиться жить с нуля.

Вилла оказалась именно такой, как в фильмах о красивой жизни, с той лишь разницей, что здесь не было камер, помощников и обязательств. Океан шумел за панорамным окном, сливаясь с горизонтом, и этот звук стал единственным фоном нашего первого утра.

Я проснулась не от сигнала будильника, а от того, что солнце мягко грело плечо. Рядом, впервые за всё наше знакомство, Максим спал безмятежно, без того привычного напряжения в челюсти, которое обычно не покидало его даже во сне.

Я тихо выбралась из постели и вышла на террасу. Воздух был пропитан солью и свободой. Но через десять минут привычка взяла своё: рука потянулась к воображаемому телефону, чтобы проверить записи, а мозг начал лихорадочно выстраивать график окрашиваний. Я замерла, осознав, что у меня нет работы. Совсем.