Книга Целься в сердце, страница 45 – Наталия Леонова

7:6.

Судья поднял руку. 2:1 по сетам.

Мирко не радовался. Стоял, тяжело дыша, смотрел на трибуны. Арина снова была на ногах, но не хлопала — смотрела.

«Один сет, — сказал он себе. — Один сет, и ты чемпион».

Четвертый сет начался с его подачи. Мирко подал эйс, потом второй эйс, потом третий — 40:0, четвертый — двойная ошибка, 40:15, пятый — испанец принял, но Мирко добежал, отбил.

Гейм за ним. 1:0.

Он брал гейм за геймом, не давая испанцу ни шанса. 2:0, 3:0, 4:0. В пятом гейме испанец взял свою подачу — 4:1. Мирко вновь сделал брейк — 5:1.

Подача на матч.

Мирко подбросил мяч. Руки не дрожали. В голове было пусто — только корт, только мяч, только пульс, колотящийся в висках.

Первая подача — эйс. 15:0. Вторая — эйс. 30:0. Третья — испанец принял, отбил, Мирко добежал, ударил в угол — 40:0.

Тройной матч-пойнт.

Четвертая подача — двойная ошибка. 40:15. Пятая — испанец принял, завязался розыгрыш. Мирко отбил, добежал, еще раз отбил. Испанец бил в левый угол, Мирко рванул, скользнул, ударил наотмашь. Мяч перелетел сетку и намертво вонзился в угол — на линию.

Судья поднял руку.

— В корт! — крикнул судья. — Гейм, сет и матч — Петрович!

Трибуны взорвались.

Мирко опустил ракетку, упал на колени. Грунт был горячим, жестким, впивался в кожу через шорты. Он закрыл лицо руками, почувствовал, как по щекам текут слезы.

«Я выиграл, — подумал он. — Я, черт возьми, выиграл!»

Он поднялся, подошел к сетке, пожал руку испанцу. Тот что-то сказал — Мирко не разобрал, кивнул. Повернулся к трибунам.

И увидел ее.

Арина стояла в ложе, сжимая в руках сербский флаг — откуда он у нее? Она улыбалась, но глаза были мокрыми.

В ту же секунду что-то щёлкнуло в груди. Не разум — тело само сделало шаг в ее сторону. Он вдруг понял: хватит прятаться. Хватит полуправды на пресс-конференциях. Пусть все видят. Пусть запомнят этот момент навсегда. Он устал врать, устал скрывать, устал быть «вторым» хотя бы в этом. Сейчас — только правда. И она смотрит на него.

Мирко подошел к ее ложементу. Не к барьеру — к самому краю, где сидели ее тренеры и менеджеры. Посмотрел на нее. Она смотрела на него.

Он опустился на одно колено.

Прямо на грунт. Прямо перед ней.

Прижал руку к сердцу.

«Целься в сердце — сюда больнее», — вспомнились его собственные слова из того первого дня в Монте-Карло. Тогда он показал пальцами на грудь, усмехаясь. А она целилась — и попала. Не мячом. Собой. И этот удар оказался самым точным в его жизни.

Трибуны затихли на секунду — потом взорвались снова. Сотни камер защелкали, телеоператоры навели объективы, комментаторы затаили дыхание.

Белград, август.

Арина спала. Она лежала на боку, свернувшись калачиком, лицом к Мирко. Пепельные волосы разметались по подушке и его плечу. Одна ее рука лежала на его груди, пальцы чуть сжаты, как будто даже во сне она боялась отпустить. Тонкий серебряный браслет блеснул в луче света, который пробивался сквозь неплотно задернутую штору.

Мирко не спал. Он лежал на спине, одной рукой обнимая ее за плечи, другой держа телефон. Она прижималась щекой к его ключице, дыхание было ровным, теплым. Он на секунду отвлекся от экрана, поцеловал ее в макушку, задержал губы на волосах, вдыхая ее запах. Потом снова посмотрел на телефон.

Его телефон вибрировал беззвучно — он включил трансляцию. Матч уже шел.