Книга Целься в сердце, страница 42 – Наталия Леонова

— Мирко, вы подтверждаете? — спросил француз.

Мирко наклонился к своему микрофону.

— Подтверждаю. Я часто играл в миксте с разными партнерами. Сейчас хочу попробовать с Ариной. У нее хороший прием, у меня — подача. Думаю, это может быть эффективно.

— И никаких других причин?

— А какие еще могут быть причины? — Мирко изогнул бровь. — Это теннис.

Он говорил спокойно, но Арина чувствовала, как напряжены его плечи под тканью поло. Он врал лучше — спокойнее, увереннее. Ей было до него далеко. И она знала, что ложь эта — во благо.

Вопрос от британца:

— Но вы же понимаете, что ваш роман — если он есть — отвлекает вас обоих от турнира? Федерация тенниса может наложить санкции.

— Какие санкции? — Арина почувствовала, как голос ее стал резким. — За то, что я общаюсь с коллегой?

— За то, что вы спите с соперником, — бросил кто-то из третьего ряда, женщина с крупной камерой.

Арина вскочила. Стул отъехал, ножки скрипнули.

— Это не ваше дело!

В зале повисла тишина. Она услышала собственный голос — слишком громкий, сорвавшийся. И поняла: перебор. Но отступать было поздно.

Часть 1. Четвертьфинал (от лица Арины)

Корт Suzanne Lenglen гудел. Трибуны были полны, флаги Франции и России мелькали в толпе, и запах попкорна смешивался с запахом грунта и разгоряченных тел. Арина стояла на задней линии, тяжело дыша, чувствуя, как пот стекает по позвоночнику, как липнет футболка к животу. Ракетка в руке стала тяжелой — каждый замах давался через «не могу».

Счет был 4:6, 6:3, 3:5. Соперница — американка, двадцатая ракетка мира, — подавала на матч. Она была высокой, мощной, с идеальной подачей и холодными голубыми глазами, которые не выражали ничего, кроме жажды победы.

Арина посмотрела на табло. Еще один гейм — и все. Она вылетит.

«Не сейчас», — сказала она себе. Но ноги не слушались.

Первая подача соперницы — эйс. Арина даже не шелохнулась, только проводила мяч взглядом. 0:15.

Вторая — в аут. Арина закусила губу.

Третья — подала в корпус. Арина приняла, отбила в угол, но мяч ушел в аут. 0:30.

— Давай! — крикнул Артем с трибуны. Его голос прорвался сквозь гул толпы, но звучал далеко, как сквозь вату.

Арина стиснула ракетку. Костяшки побелели.

Четвертая подача — снова в корпус. Арина отбила, завязался розыгрыш, длинный, изматывающий. Они гоняли мяч от угла к углу, скользили по грунту, поднимая облачка белой пыли. Арина чувствовала, как горят легкие, как пульс отдается в висках.

Соперница ударила свечой — мяч взлетел высоко, медленно понесся вниз. Арина отбежала, ударила с лета — в сетку.

0:40. Тройной матч-пойнт.

Арина выпрямилась, вытерла лицо полотенцем. В голове гудело, но она заставила себя не думать о поражении. Только о мяче.

Соперница подала снова. Мяч летел низко, резко. Арина приняла — плохо, мяч отскочил коротко. Американка выбежала к сетке, ударила в угол. Арина бросилась, скользнула, колено коснулось горячего грунта. Отбила — как попало. Мяч упал за линией.

Конец.

Судья объявил счет, но Арина не слышала. Она стояла на коленях, опустив голову. Грунт пах пылью и железом. Где-то аплодировали, где-то свистели.

Она поднялась, подошла к сетке. Пожала руку сопернице. Та что-то сказала — не разобрала. Арина кивнула и пошла к скамейке.