Книга Целься в сердце, страница 14 – Наталия Леонова

— Ты играла как… — начал он.

— Не смей, — перебила она. — Никаких комплиментов. Ты проиграл. Я выиграла. Все.

— Я не про матч.

— А про что?

— Про то, что мы оба вчера врали.

Она дернулась, но он перехватил ее за запястья. Пальцы сомкнулись на тонких костях — пульс бился быстро, часто, как у загнанной птицы. Он прижал ее к стене. Кафель был холодным, скользким. Она вскрикнула — от неожиданности, от холода.

— Отпусти.

— Нет.

— Петрович, пусти!

— Скажи правду.

— Какую?

— Что ты хочешь, чтобы я тебя поцеловал.

Она замерла. Дыхание сбилось, грудь часто вздымалась под его руками. Ее глаза расширились — серо-голубые, теперь почти черные от зрачков.

— Ты спятил, — прошептала она.

Он не ответил. Наклонился ближе. Волосы упали на лоб, щекотали кожу. Он чувствовал тепло ее тела, жар, исходящий от нее. Ее руки в его хватке перестали дрожать — замерли.

— Если ты сейчас не уйдешь, — сказала она, — я тебя ударю.

— Ударь.

Она ударила. Левая рука вырвалась, кулак врезался ему в плечо. Не больно. Он даже не качнулся.

— Еще.

Она ударила в грудь, сильнее, с разворота. Он схватил ее руку.

— Все?

— Ненавижу тебя! — выкрикнула она, и голос сорвался.

Мирко смотрел на нее. Ее глаза блестели — не от слез, от ярости. Губы дрожали. Она вся дрожала — от злости, от страха, от того, что они оба чувствовали. Ее кулак, вжатый в его грудь, бил по ребрам слабо, почти беспомощно. Она не хотела его бить. Она хотела, чтобы он ответил.

— Докажи.

Он впился в ее губы. Не нежно — грубо, жадно, с привкусом крови и соли. Ее губы были сухими, горячими, она не отвечала всего секунду. Потом ее пальцы вцепились ему в волосы, дернули так, что голова запрокинулась, и он зарычал — от боли, от удовольствия, от того, что она перестала сопротивляться и начала отвечать.

Он вжался в нее всем телом. Ее спина была прижата к холодному кафелю, он чувствовал, как она вздрагивает от холода, но не отстраняется. Сам он не ощущал кафеля — только жар ее тела, тяжесть ее груди, частоту ее дыхания. Она пахла яблоками, потом и той самой злостью, которая кипела в них обоих.

Поцелуй был не лаской — борьбой. Язык, зубы, сбитое дыхание. Она кусала его губу, он чувствовал, как кровь выступает из ранки, течет по подбородку, соленая и терпкая. Она царапала ему спину через футболку — ногти оставляли горячие, жгущие полосы на коже.

Она оторвалась первой, тяжело дыша. Взгляд упал на его разбитую губу, с которой сочилась кровь.

— Ты… — начала и не договорила.

Он снова поцеловал её — жёстче, глубже. Она ответила так же. Его колено вжалось между ее ног, и она не оттолкнула — наоборот, притянула ближе, ногтями впилась в его затылок.

А потом ее руки скользнули ему под футболку. Она провела ногтями по его спине, оставляя горячие, жгущие полосы, царапала так, что кожа саднила. Он зашипел, вжался сильнее, чувствуя, как ее пальцы блуждают по его ребрам, по пояснице, оставляя следы. Она не просто целовала — она метила.

Его рука скользнула ей под футболку, коснулась горячей, влажной кожи живота. Она замерла — не отстранилась, но вся напряглась: мышцы живота сократились под его пальцами, дыхание остановилось на секунду. Он чувствовал, как бьется ее сердце — часто, испуганно, но она не убрала его руку. Только вцепилась в его плечи сильнее, будто боялась, что он уйдет.