Книга Дочь драконов для змеиного князя, страница 81 – Екатерина Антонова, Бетти Алая

Влад мягко, но уверенно накрывает мою руку своей, успокаивая.

— Доверие тут ни при чем, огонек, — говорит он тихо. — Только расчет. А у нее хорошая память. И мы нуждаемся в том, что она хранит. — Он снова поворачивается к Батори. — Ты принесла то, что я приказал?

— Конечно, господарь, — она склоняется еще ниже и протягивает ему на открытых ладонях два предмета, словно совершая древнее подношение.

Крошечный флакон из темного, почти черного стекла. И… кинжал.

Он красив. Рукоять — черненое серебро, причудливо изогнутое, будто сплетенное из веток ночного леса. В навершии, сжатая в кольцо, замирает фигурка дракона с острыми крыльями. И в его раскрытой пасти, словно застывшее сердце тьмы, мерцает крупный темно-синий сапфир. От него веет такой древней, леденящей душу печалью и зловещей силой, что я невольно отшатываюсь.

Влад берет кинжал. Лезвие блестит, холодное, идеальное, словно выточенное из лунного света. Без тени сомнения он прикладывает острие к центру своей ладони и надавливает.

Из разреза течет густая алая кровь. Она пахнет озоном, вечной мерзлотой и безмолвием космоса. Концентрированная сила вечного льда. Влад подносит флакон, и несколько тяжелых капель падает внутрь.

Затем он поднимает голову. И в его драконьих глазах, где теперь живет вся ясность прошлого и решимость будущего, вспыхивает холодный, нечеловеческий огонь. Он смотрит на меня, на Роксану, а потом куда-то вдаль, сквозь стены музея, в самое сердце надвигающейся зимы.

— Третья цепь будет сломана, — произносит стальным, как лезвие, голосом. — Кровью заклятого врага. Больше никто не будет диктовать нам правила. Ни Мороз, ни прошлое… Пора заканчивать эти детские игры.

Валах крепко закупоривает флакон и отдает Роксане. Та прячет его в декольте рубашки. Мой истинный делает шаг ко мне и протягивает ладонь. Я сплетаю наши пальцы.

— Последняя охота началась. И на этот раз оборотни не будут добычей…

Мир наполнен ледяной ясностью. Каждый звук кажется оглушительно громким. Моё тело больше не болит. Оно живёт. В нём течёт сила, древняя и родная, как сама жизнь.

Рядом со мной моя драконица, моя пара. В ее широко распахнутых изумрудных глазах — благоговение. Гордость. В них я вижу свое отражение: огромные крылья, синеву чешуи, свет северного сияния в глазах. И всепоглощающую любовь. Единственное, что не даёт мне потеряться в этой новой мощи.

Протягиваю руку, покрытую тончайшим узором ледяной чешуи, мерцающей, как звёздная пыль. Касаюсь щеки Адилы. Её кожа обжигающе горяча. Моя драконица — совершенство.

— Адила… — произношу низко, с лёгкой хрипотцой.

Она прижимает свою ладонь к моей, и наша связь вспыхивает ослепительным каскадом. Лед и пламя, сплетающиеся в один вечный узор. В этом моменте нет прошлого, нет будущего. Есть только мы.

И тут мой взгляд падает на него.

Горан.

Он стоит у колонны, не двигаясь. На его лице беспристрастная маска. Раду.

Но во мне нет злости. Лишь усталость от этой пляски теней, от вечной тянущейся нити проклятой крови. Он — живое напоминание обо всём, что было потеряно. О предательстве, которое теперь кажется детской ссорой на фоне того, что мы пережили. И в его опущенных плечах, и во взгляде, устремлённом в пол, я читаю ту же усталость. Ту же боль. Ту же вину.