Книга Дочь драконов для змеиного князя, страница 19 – Екатерина Антонова, Бетти Алая

Срываю порванную рубашку, натягиваю предложенную одежду. Джинсы, простая футболка. Поверх кожаная куртка. Все это слишком свободно и обыденно.

Я привык к тяжести дорогих тканей. К классическому крою, который подчеркивал силу и статус. Это же… просто одежда.

Собираю длинные волосы в низкий хвост. Нужно бы еще побриться, а то скоро на бомжа стану похож.

— Ну что? Поедем на твоем драндулете?

— Такси, к сожалению, не работает, — Горан выгибает бровь, будто его совершенно не задевают мои слова. — Так что придется потерпеть. Можете идти пешком, ваше высочество.

Скриплю зубами. Вот же бесячий тип!

— Ну что поделать, — складываю руки на груди, кожа куртки натягивается на широких плечах. — А еще мне кровь нужна.

— Чего?

— Что слышал. Мой зверь голоден, я его кормить должен. Можешь дать свою.

— Так у вас такие отношения? У оборотней обычно все по-другому.

— Ну, я так-то не простой оборотень, если ты не заметил, — огрызаюсь. — У меня со зверем непростые отношения, но тебя это не касается. Вылезай из моей головы, бери ключи и погнали, а то на самолет опоздаем.

Горан лишь закатывает глаза, снимает ключ с гвоздя в коридоре, и мы выдвигаемся. Погода за окном все та же. Серая безжизненная хмарь, застывшая в предсмертной агонии. Мир будто затаил дыхание в ожидании… чего?

— Значит, мир мертвых проникает сюда? — пытаюсь разбавить гнетущее молчание, вглядываясь в унылые пейзажи. — Куда же смотрит Ведающая? Неужели Мара не в курсе?

— Мара мертва. И ее истинный тоже, — тихо, почти без интонации произносит Горан.

Его слова, как удар в солнечное сплетение. Я замираю на месте, не в силах сделать шаг. Почему-то отчаянно не хочу верить. Мысль о смерти волчьей ведьмы, которую я вроде бы никогда не знал, вызывает внутри странную жгучую боль. Мне… плохо? Но почему?

— Ты ее помнишь? — в голосе Горана впервые слышится не спокойствие, а горечь. — Мару?

— Нет, — отрезаю, стиснув зубы, пытаясь задавить этот внезапный нелепый всплеск чувств. Я не могу, не имею права скорбеть по той, чьего лица даже не могу вспомнить!

— Ясно…

Этого спокойного «ясно» оказывается достаточно, чтобы сорвать последние предохранители. Хватаю уродца за ворот куртки, с силой встряхиваю.

— Что тебе ясно?!

— Все, — он не сопротивляется, его взгляд совершенно пустой. — Ты знал ее. Просто не помнишь.

— Чушь собачья! — с губ срывается рык, и я отталкиваю Горана.

Но внутри меня смятение. Судя по этой иррациональной реакции, я не просто знал ведьму. Я… уважал ее? Ценил? Быть может, даже… Нет. Не могу вспомнить. И от этого бессилия становится только хуже.

— Лови, — Горан, отряхнувшись, швыряет мне шлем. — Лучше нам не светиться.

Путь до аэропорта проходит в тяжелом давящем молчании. Я уже вообще ничего не понимаю! Внутри безумный коктейль из одиночества, тоски, чужой боли и зова истинной, в котором я захлебываюсь.

Кто я?

Что за тайну я похоронил в своей памяти? И из-за кого весь этот ад начался?

— Приехали, — Горан ставит мотоцикл у полупустого здания аэропорта.

Осматриваю охрану. Вроде бы никого подозрительного, но расслабляться нельзя. Концентрируюсь. Как Змей, я могу искажать восприятие окружающих, заставляя их видеть то, что нужно мне.

Легкое касание плеча Горана, и его образ для посторонних тоже меняется, становится размытым, ничем не примечательным.