Книга Мой хвостатый избранный, или Курс на Бездну, страница 28 – Айштария Райс

Разговор потёк легче после еды. Уже не как допрос, а как обмен знаниями.

Он рассказал мне об их материнских линиях. О том, что женщины у русалов рождаются реже, но почти всегда сильнее одарены силой Мира, чем мужчины. Потому женщины правят, принимают решения, возглавляют кланы, храмы, союзы и советы. Мужчины же — воины, хранители границ, мастера, охотники, дипломаты, те, кто исполняет, защищает, строит и приносит в Дом силу другого рода. Но женские особи решаютт все важные вопросы. Их мнение превыше всего. И цель русалов делать всё для процветания Дома его мирэны и её удовольствия. Иначе наказание и избавление как от недостойного, что являлось, разумеется, позором. Если от мирэна отказывалась его супруга, после этого никто не хотел даже смотреть в его сторону. Вот откуда у него это смирение и покорность. Точнее он успешнои их иммитирует. Интересно, это все хвостатые мужчины так приспособились иммитировать послушание, или Ариан просто особенный?

Я слушала очень внимательно.

— Значит, несколько мужей у одной женщины — норма? — спросила я.

— Да, если у неё хватает силы, статуса и желания содержать союз. А хватает у многих.

Я вскинула бровь.

— Содержать?

— Мужчины входят в Дом женщины. Это её линия, её владения, её дети получают её имя. Иногда муж один. Иногда несколько. Иногда есть официальные наложники.

Я едва не поперхнулась ягодой.

— Очень удобно устроились ваши женщины. Несколько добытчиков в одной семье. Что же, это… практично.

— Не все сухопутные дамы, как я понимаю, согласились бы с этим так же спокойно, как ты.

— Кто сказал, что я отнеслась спокойно, — заметила я. — Я только отметила, что это “практично”.

Он рассмеялся. Потом спросил:

— А у вас?

Я вздохнула.

— У нас всё куда скучнее и хуже организовано. На словах аристократы любят говорить о порядке, чести и долге. На деле женщины слишком часто должны быть вдвое умнее, втрое выносливее и вчетверо осторожнее, чтобы получить половину того, что мужчине дают по праву рождения. Если, конечно, женщина ставит такую цель, а не предпочитает роль украшения.

Чуть позже разговор вернулся к шторму.

Здесь я уже перестала быть женщиной, которую смущает, самую малость, конечно же, красивый мужчина с хвостом, и снова стала капитаном.

Я подробно описала, как вёл себя корабль, когда печати начали срываться. Как пошла трещина по одному из силовых узлов. Как изменилась плотность поля вокруг судна. Как одно из течений будто подхватило нас неестественно ровно. Как поверх живой структуры бури легла чужая схема.

Ариан слушал очень сосредоточенно.

— Ты уверена, что это было именно вмешательство, а не только искажение Завесы? — спросил он.

— Настолько, насколько можно быть уверенной, когда тебя в это время пытаются утопить, — ответила я. — Природный хаос живёт иначе. У него нет такой точности.

— Я почувствовал то же самое, — сказал он после паузы. — В этом была направленность.

— Значит, кто-то либо пытался прорвать Завесу, либо забросить туда что-то извне.

— Или кого-то, — тихо сказал Ариан.

Мы оба замолчали. Потому что эта версия была слишком очевидной. И слишком неприятной.

— Ты считаешь, целью могли быть люди на корабле? — спросила я наконец.

Он не ответил сразу.

— Я пока не знаю. Но если это так, тогда твоё появление здесь просто благословение Мира. Для меня. Ведь если бы не этот шторм… Я бы никогда тебя не встретил.