Книга Последняя спичка, страница 29 – Мари Варей

Она не звонила Габриэлю целую неделю. Ждала извинений за его поспешный уход, считая, что первый шаг к примирению должен сделать он. Прошло десять дней — от него ни слуху ни духу. В эти десять дней Зоэ снова и снова проматывала в голове ту сцену, рассматривала под разными углами, вертела так и этак, пока наконец не поняла, что бурная реакция Габриэля была обоснованной. Она знала: семья — тема для него чувствительная. Ей не стоило набрасываться на него со своими вопросами. Она причинила ему боль. Теперь Зоэ так сильно скучала по нему, что даже не могла есть. Коллеги стали беспокоиться из-за ее красных опухших глаз.

Зоэ попробовала позвонить Габриэлю, но он не взял трубку и не перезвонил. Через несколько часов она ему написала: «Я скучаю по тебе». Не получив тут же ответа, она расстроилась и позвонила своему лучшему другу Софьяну. Тот сразу и безапелляционно поставил Габриэлю диагноз: «Он придурок, бросай его, найди себе хорошего парня, главное — чтобы он был добр с тобой». Едва повесив трубку, Зоэ проигнорировала совет Софьяна и не придумала ничего умнее, как снова написать моему брату: «Я прекрасно знаю, что ты тоже по мне скучаешь». Через несколько минут Габриэль ей перезвонил. К той ссоре в своих разговорах они не возвращались. Габриэль больше не скрывал, что дважды в месяц навещает меня, а Зоэ больше не расспрашивала обо мне.

На самом деле Габриэль был влюблен в Зоэ не меньше, чем она в него. Но мой брат ненавидел саму идею любви. Он всегда считал любовь ядом, анестезирующим средством, которое притупляло разум нашей матери и в результате полностью его парализовало, сделав ее рабыней нашего отца, лелеющей надежду, что в конце концов он изменится. Несмотря на все это, мне хотелось думать, что мой брат вполне способен не воспроизводить модель отношений наших родителей в своей собственной семье — была в нем для этого некая сила. Несколько раз я даже хотела нарушить обет молчания и поделиться с ним своей верой в искупительную силу любви. Но он рассмеялся бы мне в лицо, велел бы прекратить верить в чудеса, ведь все волшебное и ужасное, переживаемое нами, уже тысячу раз пережили влюбленные в разных уголках мира, напрасно воображая, что их-то история точно уникальна; все заканчивается всегда одинаково — обыденными спорами о том, кому выносить мусор по четным дням. Эти его слова возымели бы эффект насыпанной на рану нашего прошлого соли. Потому-то я, как обычно, промолчала. Не хотела, чтобы он стал доказывать мне, будто мы умеем лишь воспроизводить социальные модели, на которых выросли, как игрушечные человечки из набора Playmobil, и бесконечно совершать одни и те же ошибки, испытывать одни и те же надежды и разочарования, повторять одну и ту же жизнь.

Наверняка вы считаете ошибкой мою веру в целительную силу любви. Я не виню вас за это. В конце концов снаружи, в реальном мире, живете вы, я же заперта здесь в компании немногочисленных сестер. Однако, что бы ни случилось, говорю вам: до последней секунды, до рокового, поворотного момента, я буду верить в чудо. И с этим ничего не поделать, я такая, какая есть.

Но все же, как бы странно ни звучало, я должна признаться, что абсолютно не ожидала того, что случилось дальше. Через несколько месяцев их знакомства, когда Габриэль уже перестал возвращать Зоэ забытую у него зубную щетку, у нее начались головокружения. Теперь ее без конца тошнило, она постоянно ощущала усталость, и никакой ночной сон не помогал восполнить силы. По совету терапевта она сдала кровь на анализ, разумеется, не переживая ни о чем. Наверняка банальный недостаток железа или магния. Солнечным апрельским утром она получила из лаборатории результаты анализа. Чудо произошло, но не то, на которое рассчитывала я: Зоэ была беременна.