Книга Последняя спичка, страница 26 – Мари Варей

Если сравнивать с Брэдом Питтом, то Габриэль, конечно, не красавец, но в его внешности есть нечто, напоминающее Ангела Хаоса^[7] с ледяным взглядом, что очень нравится женщинам. Его молчаливость и неприступность придает ему таинственности, и кажется, ничто не способно привести его в замешательство, поскольку он научился не поддаваться эмоциям. Внешнее спокойствие, которое поначалу можно принять за безразличие и даже бесчувственность, разжигало любопытство. А вот что привлекательного в моем брате нашла такая позитивная девушка, как Зоэ, для меня оставалось загадкой. По сути, я поняла, на чем строятся их отношения, только когда она в первый раз приехала ко мне с мучавшими ее вопросами, со слезами на глазах, тайком от Габриэля. В действительности Зоэ, как и я, видела в нем несчастного перепуганного мальчика, брошенного взрослыми на произвол судьбы и слишком рано лишившегося детства. А Зоэ безумно любила детей. Ей хотелось залечивать им раны, защищать от жестокой реальности, укрывать в своих объятиях от всего, что жизнь обрушивала на их хрупкие плечи. Она знала: общаясь с ребенком, переживающим горе, ни в коем случае нельзя форсировать события. Таким же образом она поступала и с Габриэлем: ждала с ангельским терпением, когда он возьмет инициативу в их отношениях на себя. Ни разу Зоэ даже не намекнула на то, чтобы съехаться, увидеться с его родственниками или познакомить его со своими, лишь изредка она как бы невзначай забывала у него дома зубную щетку или пробник своих духов в надежде, что это вызовет у него приятные воспоминания, когда он обнаружит их на раковине в ванной. В следующую их встречу он неизменно возвращал ей «забытое» в холщовой сумке из супермаркета «Монопри». Зоэ благодарила его с вежливой улыбкой и болью в сердце. Будучи джентльменом, он обычно отдавал ей вещи вместе с сумкой.

Как-то раз в ирландском пабе во время празднования Дня святого Патрика один знакомый Габриэля в самый разгар беседы о пользе интервального голодания доверительно сказал Зоэ:

— Зоэ, брось Габриэля, пока не поздно, он же fucked up^[8] на всю голову, ты никогда не будешь счастлива с ним.

Зоэ, одетая, как подобает случаю, с ног до головы в ирландский зеленый, была ошеломлена. Она так и застыла с пивом в руке, не зная что сказать в ответ собеседнику, и тот расценил ее молчание как призыв продолжить свою речь.

— Не знаю, в курсе ли ты, но он не хочет детей. Ни с одной девушкой его отношения не длились больше полугода и всегда заканчивались плохо.

Зоэ пришла в себя и спокойно ответила:

— Я не дура и сама способна решать, с кем мне встречаться, а с кем — нет. А что касается детей, меня это не волнует: я и сама не могу их иметь.

Преданная Габриэлю, она взяла свой бокал с барной стойки и с гордым видом переместилась подальше от доброжелателя. Не желая расстраивать моего брата, этот разговор она передавать ему не стала и вскоре забыла о странном предупреждении.

На самом деле Зоэ ничего толком не знала о Габриэле, она знала только то, что почувствовала при их первом поцелуе и что накрепко запечатлелось в ее сердце: они были созданы друг для друга. Зоэ во всем, даже в самых несущественных деталях, видела знаки. К их сходству в плане бездетной жизни добавилось общее пристрастие к вишневому йогурту и комиксам Готлиба, а еще оба терпеть не могли книги по саморазвитию и общественный транспорт. Эти аргументы уравновешивали нелюбовь Габриэля к серьезным отношениям, его кажущуюся безэмоциональность и полное нежелание рассказывать о своем прошлом или своей семье.