Книга Ловя отражение Луны, страница 93 – Гвендолин Доу

В таких обстоятельствах, как, например, сейчас.

— Братец Лу, – протянул Мо Ян, все-таки улыбнувшись воспоминаниям о своей победе. – Какая встреча! А я как раз думал: как бы у тебя кожа не слезла от таких усердных тренировок.

Он протянул руку и похлопал Цзюнь Лу по его нефритовому плечу. На ощупь было гладко и тепло.

— А ну, не трогай меня! – опешил от такой наглости Цзюнь Лу. Когда он особенно сильно злился, лоб его шел красными пятнами, и юноша только и мог, что на выдохе выплевывать по одному-двум словам: – Пошел! Отсюда! Прочь!

Мо Ян улыбался с таким мечтательным видом, словно съел что-то очень сладкое и вкусное. Цзюнь Лу гневно брызнул в него водой и поспешил отсесть подальше.

— Что ты детей пугаешь, Мо Ян? – строго спросил Гу Минь, входя в купальни. Он перевязал бедра тканью наподобие исподнего, чтобы не заходить в воду нагим. Широкие плечи и грудь искусного лучника были усыпаны веснушками. Мо Ян задумчиво посмотрел на них, а потом отметил собственную бледность кожи в сравнении. Слишком долго смотреть было неприлично. – Я слышал визг.

— Вы просто посмотрите, кто явился, – сказал ужаленный обидой Цзюнь Лу, немедленно поднимаясь из воды и вставая чуть ли не в боевую стойку.

Гу Минь зашел в воду и против воли оказался втянут в ссору с Цзюнь Лу, который никак не мог позволить ему спокойно помыться.

— В самом деле, тебе следует приказать вытесать для себя отдельные покои с купальнями, чтобы никто не досаждал, – сказал Гу Минь.

Подоспевший Фан Пин и неожиданно объявившийся Пэй Юань кое-как разняли двух любимцев учителей, всячески увещевая тех, что надо держать лицо. Впрочем, Пэй Юань просто предложил им померяться чем-то более материальным, нежели словами – к примеру, нефритовыми столпами, – и тем самым навлек праведный гнев на себя. Вот это было интересно и для Мо Яна, он бы тоже хотел поучаствовать в соревнованиях и внести свой, можно сказать, вклад. Но, к сожалению, никакого выяснения вопроса не случилось.

Юный Мо немного поплавал, самостоятельно потер себе спину, потрогал скользкие камни на дне купальни. Его хватились только тогда, когда Мо Ян отправился мыть голову и поскользнулся, чуть не упав. Вырвавшихся из его рта ругательств не знали, возможно, даже старшие учителя.

Потом он забрал Хэйшана у Су Цзияна, вернулся в свою комнату и принялся там играть с волчонком. Тот не преминул показать Мо Яну на деле свои быстрорастущие клычки. Волчонок нюхал влажные волосы, лизал красные распаренные щеки и так очаровательно крутился, что тревоги отпускали измученный разум. Немного повозившись со своим любимцем, юноша забился под кровать и умиротворенно уснул.

Дни за тренировками пролетали незаметно, как дрема в зной. Ученики стали готовиться усерднее, сидели в библиотеке допоздна и бегали за Гу Минем, прося совета по стрельбе из лука. Многие замечали, что избранник Небес стал гораздо более терпеливым и скромным, часто проводил время с соучениками. Бай Шанцюэ не мог нарадоваться, видя в этом ниспосланную Небесами мудрость.

Мо Ян же учился в два раза упорнее, все-таки пытаясь создать по слоям собственное ядро. Уже делал перерывы в учебе только ради еды и Хэйшана. Он даже перестал читать юаньские пьесы ^[114]!

Настало время спуститься со спины тигра.

В один из дней Мо Яну даже пришлось себя остановить и серьезно задуматься, зачем он так старается. Ничего путного из него все равно не получится. Все то немногое, чего он достиг в прошлой жизни, было получено путем пожертвования собственных жизненных сил – Мо Ян бы не протянул дольше полугода, оставшись после кровопролития на Трехглавой живым.