Книга Ловя отражение Луны, страница 129 – Гвендолин Доу

Соревнования объявлялись открытыми.

Сюцай имели мало общего с формой государственного экзамена, проводимого в столице. Не приходилось сочинять мифические восьминогие эссе и днями сидеть, выводя ровные строки. Несмотря на то что не все адепты Трехглавой после окончания обучения отправлялись в столицу становиться звеньями в палатах Дворца Желтых Цветов, каждый заклинатель должен был уметь красиво излагать мысли.

Принесли сиденья и столы для учеников, подготовили небольшой навес. Бай Шанцюэ был главным наставником на первом соревновании. Его строгость к форме стихов и рассуждению на письме могли оценить не только адепты Мэйшань, но и ученики остальных школ: последние выпущенные комментарии к экзаменационным эссе из-под его руки даже заставили бумагу подорожать ^[158].

Каждому адепту было выдано четыре сокровища кабинета ^[159].

— Как вы уже знаете, существует шесть высших искусств, – начал Бай Шанцюэ. – И если бы мы хотели проверить ваши умения так же тщательно, как на государственных экзаменах, не хватило бы и недели.

Я уже установившийся муж, а все еще должен сдавать экзамены, – мрачно думал Мо Ян, приняв лист бумаги. – Столько лет учиться, и все ни одного титула! Никакого доказательства ума, как и положено безродной собаке.

Он уселся как раз позади прямой, как бамбук, спины Цзюнь Лу. Слева сидел Вэнь Мин, а справа устроилась девушка из Цзытэн – с двумя непослушными прядями, выбившимися из строгой прически. Гу Минь сидел рядом с Юй Хуа – или же это его нарочно?

— Поэтому я предложу вам задание проще, но дающее возможность высказать свои мысли в отличие от многоступенчатых эссе, – улыбнулся учитель Бай. – Будут даны две строки, а вы должны составить продолжение. Для размышлений выдан лист, но времени – лишь половина от палочки благовоний ^[160].

Мо Ян уже был знаком с любимым занятием учителя – давать ученикам определенную тему и наблюдать, как те пытаются подобрать рифму, втиснуть строки в четкую структуру. Обычно Бай Шанцюэ любил люйши ^[161] или старую форму. Сочинять такое было несложно, если над тобой стоял кто-то вроде учителя Бай и отказывался отпускать на ужин, пока не выскажешься о красоте наступающей осени.

Гу Минь не любил занятия поэзией, да и с музыкой у него было не очень хорошо. В этом Мо Ян чувствовал определенное превосходство над шиди, чему был очень рад. Соперничать в поэтическом даре с ним могли разве что Пэй Юань, слагающий восьмистишия про девиц, или Вэнь Мин, который, видимо, родился со структурой государственного экзамена в голове.

Бай Шанцюэ занял место и коснулся в задумчивом жесте своих усов. Цзюнь Лу перед Мо Яном сидел с настолько напряженно выпрямленной спиной, отчего адепт Мо начал думать, что от неосторожного жеста та может хрустнуть. Какое усердие!

— Сейчас я оглашу строки, которые вы продолжите. Слушайте внимательно и изложите свои мысли лучшим образом!

Как только Бай Шанцюэ огласил тему, ученики немедленно склонились над бумагой. В долине Старейшин замерла тишина, даже маленькие адепты не смели между собой переговариваться, чтобы не нарушать концентрацию старших.

Учитель Бай нагрел ци в кончиках пальцев и зажег палочку благовоний. Затем он стал неспешно ходить вдоль ученических рядов. Этим даос лишь усиливал беспокойство адептов Мулань. Юноши из Мэйшань, напротив, привыкли к тому, что учитель периодически проверяет их прогресс. Девы из Цзытэн выглядели непоколебимыми.