Книга Ловя отражение Луны, страница 111 – Гвендолин Доу

Чем дольше он смотрел на невесту, тем сильнее становилось его желание, от которого загремело небо, пролилось дождем на людские поля. Задрожала земля – это он стал бить в свое пузо-барабан, выражая несогласие со свадьбой!

– Пока я властвую над громом в небе, никто не смеет родниться с Небесным Генералом!

И упрашивали его, и угрожали ему, и всячески пытались ублажить – не знала границ ярость Лэйдяньи. Началась полная неразбериха, и в конце концов лисам пришлось бежать, спасая свои хвосты!

С тех пор боятся они грома и гроз, памятуя о неистовствующем боге. И в злобе скрипят зубами, но сделать ничего не могут. Так и остался Небесный Генерал незапятнанным кознями демонов и чужими дурными намерениями. А его бывший хозяин, сам того не подозревая, спас его.

— Верно, наши намерения зачастую ведут к неожиданным результатам, – сказал Гу Минь, покрасневший от того, насколько насыщенной подробностями оказалась история. Ну конечно, ее же рассказывал Мо Ян!

Тому пришлось даже некоторое время посидеть молча, восстанавливая дыхание. У адептов получилось отвлечься от мрачных мыслей, и чуть погодя они отправились на ужин.

Куда бы Мо Ян ни посмотрел, все было не так. В поле его зрения обеденный зал выглядел как обычно: везде сновали ученики, гремели тарелками и палочками. Младший Су демонстрировал свои способности, мастерски отсекая лепестки даосяомянь ^[138] в кипящий сосуд. Он положил доску с тестом себе на голову и вертелся, словно на представлении кулинарных искусств.

Все, на что смотрел Мо Ян, выглядело нормально – но что-то скреблось и цеплялось боковым зрением, на краешке полотна привычного быта. Свет горел с мрачным холодным отливом, и в воздухе вилась нотка чего-то чужого, опасного. Мо Ян никак не мог расслабиться. Вот он уже затесался среди других адептов Мэйшань, и перед ним поставили тарелку супа с волокнами тонко нарезанной лапши. Насыщенный аромат бульона, в котором плавали пузыри жира и зеленый лук, вернул юного Мо к реальности.

А реальность была такова: чуть поодаль от учеников, за отдельным скромным столиком, разместились Люсин-цзунши и Бай Шанцюэ. Последний всячески прислуживал первому, говорил без умолку, и щеки его, даже с того расстояния, с которого смотрел Мо Ян, были розовыми от удовольствия.

Тоже мне, лаоши^[139].

Астролог к еде не прикасался – лишь заводил руку с чашкой чая под вуаль и, чуть приподнимая, пил. Взгляд лениво проходился по ученическим одеждам Мэйшань и Мулань, пока не остановился на Мо Яне. Глупец, который думал, что со своей лохматой головой и глазами сможет скрыться в толпе! Юный Мо почувствовал себя под этим взглядом так, как должен был, – маленьким грязным щенком, чудом оказавшимся на этой горе. Презренным чудовищем, вросшим в человеческую шкуру. Под этим взглядом все маски падали, с болью слезали, словно вываренная в котле кожа.

Гу Минь, усевшись рядом, предупредительно коснулся его под столом. Другие адепты Мэйшань оживленно переговаривались. Пэй Юань слагал неумелые стихи, Вэнь Мин старался незаметно забрать у того лапшу. Сяо Ци возился с учениками помладше, отчего ему приходилось смешно сгибаться, но как этот вид помогающего старшего грел сердце!

Люсин-цзунши, некоторое время разглядывая Мо Яна, сощурил глаза – улыбнулся. Затем он повернулся к Бай Шанцюэ и продолжил прерванную было беседу.