На схеме выделился участок мозга — префронтальная кора, миндалевидное тело, островковая доля. Зоны, ответственные за эмпатию, мораль, страх.
— Интерфейс включает фильтры. Они не блокируют тактическую информацию или боль платформы — оператор должен знать, что его «тело» повреждено. Но они отсекают эмоциональный и этический контекст. Чужеродная жизнь распознаётся не как «существо», а как «биологическая цель». Её страх, её боль, её разумность — становятся фоновым шумом, помехой, которую можно игнорировать. Оператор сохраняет свой интеллект, свою волю, свою преданность делу. Но он освобождается от бремени совести. Он становится идеальным инструментом.
Кейрон смотрел на схему, и его охватывало леденящее отвращение. Они не просто создавали оружие. Они конструировали психопатию. Инженерную, контролируемую, поставленную на поток.
— Вы… вы хотите создать расу убийц. Из самих себя.
— Мы хотим создать расу выживающих, — поправил его один из инженеров, женщина с острым, лишённым эмоций лицом. — В условиях дедлайна моральные категории не рациональны. Мы оптимизируем психику для решения задачи.
— Задачи уничтожения, — выдавил Кейрон.
— Задачи подготовки плацдарма, — парировал Арбитр. — Этэра населена. Это факт. Их присутствие исключает наше. Это конфликт ресурсов с нулевой суммой. Мы можем попытаться договориться и погибнуть, как Вектор. Или мы можем устранить проблему и жить. Рифт — это не убийца. Это хирург, иссекающий раковую опухоль.
— Они не опухоль! Они — живые, разумные…
— Их уровень разумности не превышает уровень племенной культуры, — холодно привёл данные другой специалист. — Они не построили городов, не вышли в космос. Они — часть экосистемы. Ту же экосистему мы и заселим, после её… санации.
Кейрон понял, что спорить с ними бесполезно. Они мыслили иными категориями. Они перешли Рубикон. Гибель «Зонда-1» стала для них не трагедией, а доказательством. Доказательством того, что старая этика — это смерть.
— И кто будет этими… операторами? — спросил он, уже зная ответ.
— Добровольцы из Стратегического Корпуса. Лучшие из лучших. Те, кто готов отложить свою человечность ради будущего своего народа. Их имена будут вписаны в историю как имена спасителей.
Их имена будут вычеркнуты из списка Рх'аэлей, — подумал Кейрон с горечью.
— А что, если найдётся другой путь? — сказал он в последней, отчаянной попытке. — Мы видели лишь один мир. Земля. Он оказался опасен. Но Этэра… мы можем изучить её, найти способ сосуществования. Создать заповедники, разработать технологию симбиоза…
Арбитр наконец повернулся к нему. В его чёрных глазах не было гнева. Была лишь усталая, беспощадная уверенность.
— Учёный Кейрон. У нас было семьдесят пять циклов. Прошло уже пять. Осталось семьдесят. Из них двадцать уйдёт на массовое производство Рифтов и обучение операторов. Ещё десять — на первую волну зачистки и строительство базовой инфраструктуры. Оставшиеся сорок — на эвакуацию населения. Это расписание высечено в титане. В нём нет строки под названием «поиск альтернатив». Ваш «другой путь» — это не путь. Это тупик, украшенный благими намерениями. Элион угасает. С каждым циклом наша способность к масштабным проектам слабеет. Мы либо делаем то, что нужно, сейчас. Либо мы все умрём, утешая себя тем, что умерли, не запятнав рук.
