Книга Последняя надежда Этэры, страница 44 – Алекс К. Уиллис

Не машины. Не солдат. Не монстров.

Он ощутил расу.

Это был хор из миллионов сознаний, сплетенных в единую, отчаянную сеть. Он не видел их лиц, не знал их биологии, но он чувствовал их сущность – древнюю, уставшую, пронизанную трещинами, как пересушенная пустыней земля. И сквозь этот хор прорывалась одна и та же, навязчивая, всеобъемлющая нота.

Страх.

Не страх перед ними, людьми. Не страх перед смертью в бою. Это был страх глобальный, экзистенциальный. Он видел обрывки образов, которые посылали ему их коллективные мысли: умирающая звезда, пожирающая свои планеты. Леденящий холод, надвигающийся на их мир. Последние убежища, трещащие по швам. Отчаянные попытки найти спасение, любой ценой.

И он понял. Понял все без слов.

Эти Рифты, эти экзо-костюмы – оружие завоевания, на самом деле – инструменты для спасения. Каждый захваченный ресурс Этеры, каждая уничтоженная жизнь здесь – это еще один глоток воздуха для их гибнущего дома.

Он почувствовал их отчаяние. Оно было густым, как смола, и горьким, как пепел. Они не хотели этой войны. Они были загнаны в угол ходом эволюции, безжалостной физикой умирающей звезды. Они были палачами поневоле, обреченными на роль космических паразитов, чтобы не позволить своему народу кануть в небытие.

В этом осознании не было оправдания. Была лишь ужасающая, вселенская трагедия. Война шла не между добром и злом. Она шла между жизнью, цепляющейся за существование, и другой жизнью, защищающей свой дом.

Их страх и их отчаяние обрушились на Романа такой лавиной, что он закричал – беззвучно, в пустоте разлома. Его собственная ярость, ненависть к тем, кто стрелял в него, растворилась в этом океане чужой боли, оставив после себя лишь леденящую пустоту и ошеломляющее понимание: они все были пешками в игре сил, гораздо более масштабных, чем они могли предположить.

Его вытолкнуло обратно. Разлом исчез также быстро, как появился. Он рухнул на колени уже на реальный, твердый бетонный пол, вокруг все было в огне и дыму.

Алиса и Марк уже были рядом.

— Роман! Черт, ты в порядке? Что это было?

Он поднял на них взгляд, полный ужаса и жалости, которые они не могли понять.

— Они… – его голос был хриплым шепотом. – Они не захватчики… Они беженцы. Их мир умирает.

Он посмотрел на бездыханный экзо-костюм Рифта, придавленный плитой, и увидел уже не монстра, а гроб. Гроб для того, кто был так же отчаянно напуган, как и они.

Война только что стала в тысячу раз сложнее.

Тишина после боя была тяжелой. Она не приносила облегчения, а лишь подчеркивала масштаб случившегося. Медленно, словно нехотя, дым и пыль начали рассеиваться, открывая взору картину тотального разрушения. Зал, еще несколько минут назад бывший хрупким пристанищем, теперь больше походил на скотобойню. Пол, прежде относительно чистый, теперь был усеян телами. Одни лежали неподвижно в неестественных позах, другие тихо стонали и шевелились, их кровь, медленно растекаясь по дренажным канавкам, предназначавшимся для сточных вод. Воздух, прежде пропитанный запахом плесени и металла, теперь был отравлен – в нем висела едкая гарь от плазменных разрядов и сладковатый, тошнотворный, медный запах свежей крови.

Роман стоял, прислонившись спиной к холодной трубе, и его трясло мелкой, неконтролируемой дрожью. Он смотрел на обугленные, безликие останки у стены, на алое пятно, растущее вокруг тела молодой девушки с пустыми, застывшими в вечном удивлении глазами. Его желудок сжался в тугой, болезненный комок, слюна во рту стала вязкой и противной. Он сглотнул, пытаясь подавить подкатывающую тошноту.