Книга Последняя надежда Этэры, страница 109 – Алекс К. Уиллис

Откровение Аргона перевернуло все с ног на голову. Внезапно его предательство обрело чудовищный, но понятный смысл. Это не было холодным расчетом прагматика. Это была агония отца и мужа, зажатого в тиски между долгом и любовью.

Роман и Алиса стояли в камере Аргона, не в силах вымолвить ни слова. Гнев и осуждение сменилось тяжелым, гнетущим сочувствием. Они смотрели на этого сломленного человека, и каждый видел в нем отражение своего собственного страха – страх потерять тех, кто стал им дорог в этом аду.

Именно Алиса нарушила тишину. Ее голос был тихим, но стальным.

— Где они?

Аргон смотрел на нее с немым непониманием, словно не веря, что кто-то может задать такой вопрос после его признания.

— Мы не можем оставить их там, – добавил Роман, и в его голосе звучала та же решимость. Открытие, что Рифты не просто уничтожают, но и берут пленников, меняло все. Это была не просто личная трагедия Аргона. Это была новая, ужасающая грань войны.

Слова, казалось, вернули Аргона к жизни. В его потухших глазах вспыхнула крошечная искра надежды, столь хрупкая, что он, казалось, боялся дышать, чтобы не задуть ее.

— Вы… вы не понимаете. Это ловушка. Они используют их как приманку. Они ждут, что я попытаюсь что-то сделать.

— Мы не ты, – парировала Алиса. – Они не ждут нас. Рассказывай. Все, что знаешь.

И Аргон заговорил. Тихо, быстро, вдаваясь в детали. Он описал место – не главный штаб, а заброшенный исследовательский комплекс на окраине, который Рифты превратили во временный лагерь для «биоматериала». Он рассказал о системе охраны, которую ему показывали во время редких, контролируемых видео сеансов с семьей. Он даже нарисовал дрожащей рукой на пыльном полу схему подвального помещения, где их держали.

Потом он достал из внутреннего кармана потертую фотографию. На ней улыбалась женщина с добрыми глазами и мальчик с непослушными вихрами, крепко сжимающий в руке игрушечного солдатика, выточенного из обломка кристалла Тарна.

Роман взял фотографию. Он не просто смотрел на нее. Он закрыл глаза, и его пальцы сжали бумагу так, что костяшки побелели. Он отключил все остальное – шум на базе, тяжесть предстоящего решения, даже собственный страх. Он погрузился в образы. В светлые волосы женщины. В веснушки на носу мальчика. В ощущение любви и тоски, которое все еще жило на этом пожелтевшем снимке. Он искал их. Не физически, а ментально. Выстраивал в своем сознании тончайший резонанс, настраивался на их эмоциональный след, как радиоприемник на далекую волну.

— Я… что-то чувствую, – выдохнул он, бледнея. – Страх. Усталость. Но… они живы. Я могу попробовать… – Он посмотрел на Алису.

— Мне нужна точка. Очень точная. – Сказала Алиса.

Алиса кивнула, ее лицо было маской концентрации. Она положила руку ему на плечо, устанавливая физический контакт, необходимый для такого сложного прыжка.

— Я готова. Веди.

Роман снова закрыл глаза, вцепившись в фотографию. Он мысленно проецировал образ подвала, нарисованный Аргоном, и накладывал на него ту самую «вибрацию», что исходила от его семьи. Это было похоже на попытку поймать две нити в темноте и соединить их в одну.

— Сейчас! – его голос прозвучал хрипло от невероятного напряжения.

Они исчезли.

Мир проплыл, но на этот раз переход был иным – не резким рывком, а плавным, почти беззвучным скольжением. Плавность сменилась ударом реальности: их вынесло в подвальную темень, пропитанную запахом сырого камня, электрической гарью и страхом.