Книга Последняя надежда Этэры, страница 111 – Алекс К. Уиллис

Они покидали базу под сдавленный грохот первых взрывов на поверхности – это инженеры подрывали тоннели, пытаясь замедлить натиск врага. Колонна призраков – измученных, преданных, но не сломленных людей, несущих на своих плечах раненых, детей и жалкие остатки былой мощи, – уходила вглубь древних, не нанесенных на карты катакомб. Каждый шаг по сырому камню был горьким шагом назад, болезненным признанием того, как глубоко отравило их ряды предательство, и сколь безжалостен был их противник. Они теряли свой дом, свою историю, часть своей души. Но в клубах поднятой пыли, в давящей тишине, нарушаемой лишь прерывистым дыханием и отдаленными взрывами, теплилась и иная мысль. Теперь, когда им нечего было терять, когда они лишились последних иллюзий и крова, у них появился шанс. Шанс отступить в тень, чтобы перевести дух, перегруппировать силы и зализать самые глубокие раны. Эта потеря была не концом. Это было болезненное очищение. Война не закончилась. Она лишь сбросила с себя последние покровы, обнажив свое истинное, безжалостное лицо. И теперь им предстояло научиться сражаться с ней заново. Более осознанно. Более жестоко. Более умно.

Путь по катакомбам занял несколько часов, превратившихся в бесконечную череду темных галерей, сырых стен и приглушенных стонов раненых. Они двигались как призраки, отброшенные на самый край существования, неся на своих плечах не только жалкие остатки снаряжения, но и невыносимую тяжесть потери – дома, товарищей, иллюзий.

Когда слабый свет, наконец, забрезжил впереди, и они выбрались на поверхность, их взорам открылось зрелище, от которого сердце сжималось не страхом, а хрупкой, болезненной надеждой. Они стояли на возвышенности, и перед ними, в лощине между черными скалами, лежал Серраниум.

Некогда один из малых городов-спутников Тарна, он чудом уцелел. Не потому, что был неприступен, а потому, что был ничтожен. В его окрестностях не было залежей руды, которая нужна была рифтам для получения энергии. Теперь же он был последним оплотом. Стены, возведенные на скорую руку из обломков и ржавой техники, опоясывали его. За ними теснились уцелевшие дома, и дымок от сотен очагов поднимался к багровому небу, словно молитва. Это был город – лазарет, город – склад и город – все, что угодно, только не рай, слившиеся воедино. Пристанище для тех, кому больше некуда было бежать.

Группа замерла, скрытая в тени скального выступа. Они смотрели на этот хрупкий островок жизни в море хаоса, и по их изможденным лицам текли беззвучные слезы. Здесь был шанс. Шанс перевести дух, укрыть раненых, найти глоток воды и кусок хлеба.

Воздух Этеры, обычно наполненный запахом гари и окисленного металла, здесь, у подножия холма, ведущего к Серраниуму, был другим. Он был свежим, с едва уловимыми нотами цветущих люминесцентных лиан, оплетавших скалы. После недель, проведенных в руинах и подземных туннелях, это казалось почти болезненной иллюзией.

— Рай… – тихо сказал Роман, прислонившись к гладкому стволу синеватого дерева. Его одежда была в пыли, лицо исцарапано, а в глазах стояла усталость, граничащая с изнеможением. Но вид Серраниума вызвал в нем что-то вроде надежды. Чувства, доносившиеся из города, были слабыми, но это были не страх и отчаяние, а спокойствие и умиротворение.