Книга Панцири, страница 88 – Денис Бурмистров

В конце-концов, я ведь действительно не дурак, и понимаю, что Фиалка, в отличите от большинства других командиров, старается что-то делать, искать какие-то новые решения. И это приносит плоды!

Потому ответ мой был такой:

— Конечно вижу. Надо просто понять, с какой стороны к этой загогулине подходить.

— Ну вот тогда и не вороти морду. И остальным объясни что к чему.

Я кивнул.

Мертвец хлопнул меня по плечу и ушел.

Я взвел арбалет, поднял, прицелился. Нажал на планку.

Сухо щелкнуло, и болт скрылся в высокой траве сильно правее цели.

Я усмехнулся. Это был вызов, и я его принял.

А еще, мой дорогой читатель, мне действительно понравилось стрелять!

Увы, не все воспринимают усилия Фиалки с благодарностью или хотя бы с пониманием. Тем неприятнее, что такие личности встречаются в моей любимой тяжелой пехоте.

Во время привала стал я свидетелем некрасивого, и даже показательного случая, мимо которого не смог пройти. Я куда-то направлялся мимо отдыхающих солдат, когда заметил группу новобранцев, завалившихся для отдыха на высокую обочину. Они оживленно болтали, а их походные мешки с привязанными снаружи элементами брони позабыто лежали у ног прямо на земле, частично съехав в грязь и лужи. Особенно в глаза бросился яркий цветок на наплечнике – символ нашего отряда, наполовину утопленный в черной жиже.

Должно быть я так резко сменил вектор движения, что привлек их внимание. Увидев, что я иду именно к ним, перестали разговаривать и поднялись. Поздоровались:

— Привет, Дикий.

— Это что за безобразие? – я с ходу указал на мешки.

Они переглянулись, один из них ответил:

— Наши вещи.

— Не ваши, – я поднял одну из сумок. – Это собственность отряда.

— Да ладно тебе, Дикий, – попытались они успокоить меня. – Броня уже не первой свежести, мятая и потертая. Чего жалеть? Быстрее сгниет – быстрее Фиалка новую купит.

Мне кажется, я сломал ему нос. Точно не скажу, но звук был характерный.

Остальные даже не дернулись. Сжались кучкой, глаза выпучили. Каждый в плечах мне ровня, но репутация у меня такая, что они, кажется, даже не дышали.

Я вновь поднял мешок. Сказал:

— Повторю то, что до вас, видимо, не дошло. Все ваши вещи – это не ваши вещи, а собственность отряда. Порча имущества – это удар по боеспособности всего отряда. За подобную выходку Мертвец бы из вас уже ремни резал. Я добрее, поэтому пока просто предупреждаю.

Я вытер рукавом цветочек на наплечнике.

— Эта фиалка – герб нашего отряда. Его нам дала магнус, которая изо всех сил старается сделать отряд лучше. И если вы еще раз будете макать в грязь наш герб, или как-то плохо отзываться о магнусе, то я перестану быть добрым, позову капитана, и мы вместе слепим из вас такого гомункула, что в страшном сне не привидится.

Парни всё поняли как надо – похватали мешки, с сыновней заботой вытерли грязь.

Когда я уходил, один спросил робко:

— Господин Дикий, а что обозначает наш герб?

— Это символ верности и целомудрия, – ответил я с достоинством. – Так что соответствуйте.

И оставил их в глубоких раздумьях.

Руни оказался прав – сегодня мы действительно зашли в долину Анде-Сидор. Я бывал в этих краях и сразу узнал поля на волнистых холмах, ряды виноградников и маленькие озера, окаймленные светлыми ореховыми рощами. С северной стороны долину обнимали Талитинские горы, излюбленное место уединение мудрых, но раздражительных старцев, а также не очень мудрых, но не менее раздражительных разбойников. Говорили, что старцы пытались вывести разбойников при помощи огнедышащих ящеров, но, в итоге, теперь здесь можно встретить и тех, и других.