Книга Панцири, страница 45 – Денис Бурмистров

Вот в таких условиях нам и приходится сражаться каждый раз. Ненавижу современные войны!

Тем не менее, ряды «пепельных» поломались. Я уже начал присматриваться куда именно пойду в прорыв, прикидывать как ударю, как закроюсь. Вновь заработали наши стрелки, предусмотрительно рассыпавшись вдоль всего фронта. Били хорошо, умело. К ним присоединились конные арбалетчики, кружа на расстоянии и закидывая болты вглубь строя. За ними начали гоняться какие-то призрачные руки, вырастающие прямо из земли, но кавалеристы легко сменили позицию и продолжили обстрел.

«Пепельные» сначала остановились, потом начали пятиться, оставляя за собой павших.

— Сейчас побегут, – попытался предсказать Руни.

— Что-то как-то всё слишком просто, – пробормотал Пикси.

Затрубил рог, и наша ударная кавалерия бросилась по флангам в лагерь «пепельных», желая обезглавить деморализованного противника. Проскакали лихо, аж пыль поднялась. Над головой затрепетали перепончатые крылья – это выпустили своих тварей наши укротители.

Скорая победа витала в воздухе.

И тут генералы Дахурда нанесли свой удар.

Из-за дюн поднялись огромные магические хлысты и ударили прямо по нам, пробивая целые просеки в боевых порядках. Откуда-то со стороны появились всадники на гигантских аллигаторах, которые бросились жрать наши оставшиеся без прикрытия фланги.

Запоздало затрубили рога, замахал флагом Зыря.

— Стоим! – рявкнул Мертвец.

По нам ударил один из хлыстов, аж броня полопалась. Народ разлетелся, будто семечки, а по кому не попало, лишь сжались сильнее.

— Держать строй! – махал мечом капитан. – Заполнить ряды!

«Пепельные» пошли в атаку. Наши стрелки торопливо ретировались нам за спину, по сторонам появились наемники с алебардами.

— Сейчас наши колдуны дадут им прикурить, – мстительно проговорил Руни.

На песке вдруг стали расцветать тюльпаны, из которых вылетели крупные бабочки. Самые обычные бабочки.

— Какого хрена происходит? – нервничал Пикси.

Выросшая стена огня прочертила поле боя по диагонали, сжигая и наших, и врагов.

— Другое дело, – выдохнул Ариф.

Вокруг то и дело что-то бахало и пролетало. Вздымался песок, разными цветами светились колдовские проявления. С неба падали горящие твари, лишившийся всадника аллигатор бросался на всех, до кого мог дотянуться.

Началась привычная рукопашная свалка, которой уже невозможно управлять, и которая прекратиться лишь тогда, когда не с кем будет сражаться.

Мы сшиблись с пехотой «пепельных». Они, в своих «рыбьих» доспехах, не стали осторожничать, проверять нас издали – как шли, так и врезались в нас, будто вода в берег. Замелькали топоры, копья и булавы. В стороне хэкали наемники, опуская свои ужасающие алебарды на головы врагов.

Здесь, мой дорогой читатель, я вынужден извиниться за скупость описаний. Рукопашная драка в плотном строю не очень зрелищная картина. Вы просто тычете острой сталью, бьете сверху тяжелым железом, и так до тех пор, пока или вы, или противник не умрет. Тут уж никто не считает поломанные пальцы, выбитые глаза или зубы, такую мелочь даже обсуждать неловко. Здесь очень шумно, очень грубо и, для некоторых, очень быстро.

Мы – не некоторые. Мы – королевская тяжелая пехота, и мы очень любим, когда последнее слово за нами.

«Пепельные» дрались неплохо, но мы выдержали и даже прожали свою линию фронта. Но далеко не пошли, чтобы не подставить фланги. То и дело косились на Зырю, который прижимал к груди штандарт, словно любимую подругу, и всё пытался услышать зов горна или увидеть сигналы штабного знаменосца.