Книга Фурадор, страница 62 – Денис Бурмистров

Существо свернулось в спираль, бульканье слов превратилось в гортанное шипение.

Максимилиан вдруг оказался внутри сжатого, скрученного пространства, в котором не сразу опознал куклу. А вместе с ним здесь была ещё одна сущность, невидимая, но осязаемая. Они в какой-то момент соприкоснулись, и экзорцист четко уловил мешанину из чужих образов, имён, желаний. Он будто высветил их светом факела, смог разглядеть, вытащить наружу. Сущность внутри куклы затрепетала, подалась к нему, впилась, словно пиявка. Юноша ощутил голод, страшный, всепоглощающий, неутомимый. Дёрнулся, вырываясь из объятий чудовища. Тварь держала цепко, оплетала, пролезала внутрь.

Максимилиан уже имел опыт борьбы с подобными паразитами. Он легко вынырнул обратно в реальность, вытаскивая за собой тёмную сущность. Ослепительно вспыхнул самоцвет – и всё прекратилось.

Экзорцист поморщился от лёгкой головной боли, промокнул пот под маской. Усмехнулся.

Можно считать опыт удачным? У него получилось совместить практику Света и практику Тьмы, что вновь намекало на их схожую природу. Впрочем, сейчас не время для еретических мыслей, следует относиться к этому как к работе. Ведь даже инквизиторы читают языческие трактаты, чтобы лучше понимать своего врага. Так стоит ли останавливаться, если это делается во благо Света?

Подбодрив себя таким образом, на всякий случай бросив взгляд на проступающий на стене символ Света Единого, приготовился ко второму раунду. Заменил расколовшийся камень, окинул взглядом приготовления.

Глупые игры с потусторонним заканчиваются плохо. Шаманы веками оттачивали своё мастерство, а ему предстояло пройти этот путь, имея на руках старый пергамент и собственные знания, пробел в которых может стоить ему жизни.

Зато теперь стало ясно, что именно послужило причиной безумия младшего Крюгера. Тот пытался вызвать дух умершей девушки, но существо, что явилось вместо неё, захватило несчастного гостальера, утащило вглубь, в Долину, где принялось пожирать, будто перезрелый фрукт. Уж неизвестно, как Нильсу удалось вырваться, возможно, с помощью старшего брата, но с тех пор рассудок его навсегда помутился.

Максимилиан прекрасно помнил, каково это – быть одержимым. И цена его свободы сейчас разъедала спину, прорастая злыми корнями глубоко в плоть. Это проклятие пожирало его не хуже любой тёмной твари, не позволяя никому присоединиться к пиршеству. И пока недоеден последний кусок, нужно пользоваться таким преимуществом.

Мальчик дождался, пока уляжется боль, достал серебряную иглу и склонился над куклой. Пробормотал:

— Что же, давай попробуем ещё раз.

И коротким ударом вонзил острие себе в палец.

В этот раз всё было иначе. Сущность явилась практически сразу, схватив куклу с такой силой, что хрустнули кости. Мир дрогнул, стены часовни накренились, покрылись дырами, которые ширились, сливались, растекались, заполняли собой всё. Из-под них прорывалось что-то огромное, багровое, оно смотрело внутрь, пробовало на вкус. В какой-то момент сомкнулось вокруг Максимилиана, нависло со всех сторон, но не атаковало, ожидая чего-то.

Это не было полноценным общением, а скорее борьбой взглядов, характеров, желаний. Здесь тоже присутствовал голод, но и вопрос, немой, но ясный. Максимилиан, чьё сознание с трудом продиралось сквозь этот ментальный шум, выдал то единственное, ради чего пришёл сюда.