Книга Фурадор, страница 60 – Денис Бурмистров

Должно быть, именно тогда она заметила, что Максимилиан видит её. Когда они разминулись, мальчик обернулся и успел заметить тонкую фигуру, застывшую вполоборота посреди дороги и провожающую его взглядом.

Это показалось жутким. Молодой экзорцист даже спросил у учителя, заметил ли он странную девушку. Но Крюгер лишь буркнул, что у мальчишки голова не тем забита, раз мерещится всякое.

После этого Максимилиан ещё пару раз видел незнакомку, и каждый раз никто более на неё не реагировал. В поисках ответа он даже осторожно спрашивал учителя и церковного светочея, просмотрел несколько книг в библиотеке, но тщетно. Потому решил относиться к незнакомке как к очередному проявлению отравленного сознания, не более.

А ещё, шагая по пустынным улицам Ноиранта, вдруг вспомнились слова парня по имени Грэй, который советовал быстрее уезжать на юг. Интересно, этот мальчишка-гистрион что-то знал или просто предчувствовал? Потому что, и Максимилиан ощущал это отчётливо, всё действительно становилось хуже некуда. Город вымирал, и если раньше это было не так заметно, то с каждым днём некогда сытая плоть большого зверя всё больше оголяла гнилые полости и кости. Всюду царили запустение, болезни и страх. Накануне в одном из дворов зарезали лудильщика, приняв его за разносчика заразы. Чумные костры коптили так, что дым, порой, застилал улицы, а вонь от горелого мяса и тряпья накрепко въедалась в кожу. Те, кто мог бежать, делали это без оглядки, ценой нажитого имущества и старых родственников, оставленных умирать на порогах церквей – и это в лучшем случае.

Максимилиан обогнул группу бредущих друг за другом нищих, грязных и трясущихся, закутанных в бесформенное тряпьё, из которого торчали тощие руки с кружками для подаяний. За ними тянулся омерзительно-сладковатый запах гниения, напоминавший, что плоть слаба, а человеческая жизнь бренна.

В подобные минуты всегда приходила мысль о том, а сколько он выдержит в этой клоаке? Как скоро Пустоши приберут к себе учителя, друзей, самого Максимилиана? Как близко подобрались к ним чума, серая короста или безумец с ножом? Не пора ли бежать из этого пока что цепляющегося за жизнь, но уже обречённого города?

Ответов на эти вопросы у младшего Авигниса не было. Он не хотел прятаться в глубоких подвалах, как некоторые, не хотел топить своё горе на дне бутылки, как многие. И бежать не мог, покуда есть в нём нужда, покуда жив учитель. Да и куда он побежит, один? Верная смерть, как ни крути. Так лучше встретить её как настоящий мужчина, за работой, во всеоружии, чем стенать и заламывать руки, страшась посмотреть костлявой в лицо.

Поэтому путь Максимилиана лежал в часовенку у внешней стены, давно закрытую, а потому пригодную для тайных нужд молодого экзорциста. Всё же то, что он решился сотворить, хотелось бы проделать на церковной земле – хоть какая-то дополнительная защита.

Старая размокшая дверь поддалась не сразу, пришлось поддеть её плечом. На голову посыпалась каменная крошка, противно заскрипели ржавые петли. Мальчик шагнул в сизую сырость, привыкая к полумраку. Споткнулся о перевёрнутую лавку, осторожно прошёл вдоль стенки вглубь.

Помещение часовни было небольшим, всё представлявшее хоть какую-то ценность либо вывезено, либо разворовано. Белёсые стены будто плыли под вуалью паутин, пыльное окно под самым потолком почти не пропускало света.