Книга Фурадор, страница 15 – Денис Бурмистров

— Зачем ты опять к Козодоям ходил? – укоризненно спросил Максимилиан. – Предупреждали же – голову проломят.

— Ой, да ладно, – легкомысленно отмахнулся Цапля. – Это я так, считай, случайно. Пока время было, решил тут рядышком кой-куда наведаться.

— Так уж и случайно?

— Вот тебе Свет Единый, случайно! – Цапля без смущения осенил себя кругом. – Абсолютно случайно вспомнил, что тут днями одна прачка старенькая от малокровия померла. Тихоня, который из гробовой команды, шепнул, что дерюгу у нее чистую видел. А чего хорошей вещи пропадать? А людям польза – я ее в госпиталий отдам, на повязки.

— И чего, нашел дерюгу?

Вместо ответа Цапля задрал рубаху, демонстрируя обмотанное вокруг тощего тела полотно застиранной, но вполне чистой ткани.

— Всё равно, пробитой головы оно не стоит.

— Это голова сейчас ничего не стоит, – философски ответил Цапля, заправляясь. – А тряпку не за монету, так за харчи отдать можно.

Хваткий, но безродный Цапля официально бродягой не считался, работал кем подвернется и жил в рыбацком доме, днями напролет вычищая потроха из улова. Туго приходилось, когда сети оказывались пусты или когда кончался сезон и на озере поднималась высокая волна. Тогда Цапля шел к углежогам или красильщикам, выполняя грязную и рутинную работу. В своей судьбе парень не видел ничего трагичного, принимая трудности как данность и радуясь любым приятным мелочам. Впрочем, по течению он не плыл, стараясь всеми силами улучшить свое благосостояние. Тому потворствовали неусидчивый характер Цапли, лихость, граничащая с безрассудством, и просто-таки кошачье везение.

Впрочем, некоторые его истории на самом деле дурно пахли. Грабить или душегубить Цапля не стал бы, но вот попытаться обчистить один из «мертвяцких» домов, в которых померли все хозяева, – это завсегда. И опасность здесь заключалась уже не только в промышляющих подобным бандитах и шайках беспризорников, но и в причинах, от которых умерли жильцы. А то были и гнилые, ужасные болезни, и кое-что похуже, поселившееся в остывших стенах.

— Слыхал, в лесу, что за клеверным лугом, два пастуха сгинули? – продолжил разговор Цапля.

— Это в каком лесу? – попытался сообразить Максимилиан. – На юге, где ферма Меро?

— Ага, тама! Поначалу овец недосчитались, решили, волки утащили. Пошли искать – и сами пропали. Меро с сыновьями да дядьями на поиски подались, да вглубь не решились идти. Говорят, там какие-то твари поселились, доселе неведомые. Ждут теперь, когда из Башни отряд пришлют.

— Плохо, – отозвался Максимилиан. – Тот лес был из немногих еще светлых. Нам оттуда ягоды привозят, и листья для чая.

— Так Пустоши наступают, – пожал плечами Цапля. – Скоро нигде светло не будет. О, кстати! Ноздря нашелся. Его где только не искали, а он за стеной, в канаве лежал. Говорят, какая-то новая зараза одолела.

Ноздря был еще одним выходцем из интерната и еще одним, не дожившим до шестнадцати. Максимилиан ни с кем из них дружбу не водил, но печальные новости находили его сами. Насколько он знал, из полутора десятков ребят, с кем он когда-то делил один обеденный стол, не стало уже семерых.

Они прошли мимо городского арсенала, где в темной деревянной будке у ворот скучал копейщик. Свернули за угол и чуть не столкнулись с мрачной процессией, тянущейся по улице.