Книга Лекарь для хана, страница 119 – Галина Погорелова

Он подался вперед, продолжив уже без издевки:

— Ты же, кх-м, врач, а не убийца, не как я… Ты бы, может, и сумела поглядеть глубже. Внутрь. И там эту гниль выжечь, а заодно и правду увидеть.

— И свалиться насмерть, – мрачно пробубнила я.

Меня чуть не накрыло безысходностью по второму кругу, гадкой и тяжелой, от которой не то что надеяться, а дышать было трудно. Но я все-таки вынудила себя собраться и думать так, как сидящий по правую руку старик.

Если хан слег еще год назад, если Тайдула-хатун все это время оставалась при нем единственной настоящей опорой, убрать ее и он долго не удержится… то кому выгодно ждать дальше? Кому нужен был не Джанибек, а то, что останется после него?

Я медленно подняла взгляд на Борчи.

— А сейчас за сына хана кто-то просватан?

Борчи одобрительно цокнул языком.

— Два месяца как.

— И кто же?

— Хатун эта тут ни при чем: ей десять весен.

— Ладно, – я нетерпеливо заерзала. – Тогда кто за ней стоит?

— Это сказать я тебе могу: такое ты и без меня выведаешь вскоре, и тайны в том нет... Чагатаиды* – вот кто хочет породниться с ханом.

— Чага... кто? – переспросила я. – Это беи из Чагатайского улуса?

— Они самые.

— Погоди-ка!

Меня аж встряхнуло от вертящихся на уме догадок.

Пусть я плохо разбиралась в степной иерархии, но хоть что-то да успела уяснить. Тем более одного такого чагатаида мне приходилось лицезреть лично, и целый год! Вернее, одну…

Саиду!

Мою дражайшую невестку.

...

...

*Чагатаиды– потомки Чагатая, второго сына Чингисхана, правившие в Чагатайском улусе – одном из крупных улусов Монгольской империи в Средней Азии. Для степной элиты это была не просто родословная, а знак древней чингизидской крови, старой знати и серьезных политических притязаний.

Сам Джанибек-хан принадлежал к другой ветви чингизидов – джучидам, потомкам старшего сына Чингисхана, Джучи. Для Золотой Орды именно эта линия оставалась правящей, а потому союз с чагатаидами означал не притязание на ордынский трон, а усиление влияния через родство с другой могущественной ветвью чингизидской знати. Иначе говоря, сами чагатаиды не могли законно занять трон Джучи, пока сохранялась власть джучидов, но вполне могли влиять на нее через брак, родство и регентство.

Меня так и распирало, но я пока что не спешила делиться с Борчи выводами насчет Саиды.

Во-первых, догадка еще не улеглась в голове. Во-вторых, опять выставлять себя дурой перед стариком не хотелось. Так что зашла я с другого и, покуда он был настроен отвечать, а не отмалчиваться, задала вопрос:

— А много ли чагатаидов вокруг трона? – я рассчитывала услышать число в пределах разумного, но не то, что прилетело следом.

— Порядка сотни будет.

— Сколько?!

Борчи привычным жестом прошелся по своей бородке.

— А как ты думала? Это же второй по важности и первый по численности из родов крови чингизидов. С ними полстепи повязано: через жен, матерей, старые союзы, и даже Тайдула наполовину чагатаидка.

Да уж… С таким раскладом искать заговорщика будет непросто.

— А кто рядом с наследником? С Бердибеком?

— Рядом с ним сильных чагатаидов нет, – Борчи ответил без запинки, подробно. – И вообще никого по-настоящему сильного хан к нему не подпускает. Наставников тоже меняет часто: никому при сыне укорениться не дает.