Книга Жена – калека дракону (не) нужна, страница 120 – Кристина Юраш

Мелли тоже побледнела. Она помнила нашу первую попытку перевернуть меня в доме матери гораздо лучше, чем хотелось бы обоим. Помнила хруст, крик, ужас в своих глазах.

— Я могу остаться в кровати ещё на день, — сказала я тихо. — Посидеть. Привыкнуть.

— Можете, — согласился Вейрен. — И завтра вам будет страшно ровно так же. А послезавтра — ещё сильнее. Страх имеет свойство накапливаться, если его не преодолевать.

Это было правдой. Жестокой, но правдой.

Я ненавидела его за эту ясность.

— Кресло позволит вам покинуть комнату, — продолжил он мягче. — Изменить положение тела. Начать укреплять мышцы. Вам необходимо привыкать к вертикальной нагрузке постепенно. Чем дольше мы откладываем, тем труднее будет потом. Атрофия мышц прогрессирует быстрее, чем вы думаете.

Покинуть комнату. Раньше это казалось несбыточной мечтой.

Я посмотрела на окно.

Из кровати был виден только верх сада: ветви деревьев, кусок серого неба, крыша дальней беседки. Всё остальное скрывал широкий подоконник. Мир был обрезан рамой.

Где-то там были дорожки. Цветы, которые я не нюхала месяцами. Фонтаны. Люди, которые ходили, бегали, танцевали, не думая о каждом движении, о каждом сокращении мышцы.

— Хорошо, — сказала я. Голос прозвучал твёрже, чем я ожидала.

Мелли быстро подошла ко мне, её глаза сияли.

— Я буду рядом. Держу вас за руку.

— Знаю.

Вейрен начал отдавать короткие, чёткие распоряжения. Лакеи подвинули кресло к кровати. Один зафиксировал колёса специальным рычагом с тихим щелчком. Второй убрал съёмный подлокотник со стороны матраса, освобождая пространство для манёвра. Мелли вытянула из-под одеяла мои ноги и осторожно поправила сорочку, чтобы ткань не сбилась в складки.

Я не смотрела вниз.

Мне всё ещё было трудно видеть собственные ноги, лежащие неподвижно и послушно только чужим рукам. Они казались чужими. Отрезанными.

Сначала повернём вас, — объяснял Вейрен, глядя мне в глаза, а не на тело. — Очень медленно. Спину держим ровно. Никаких рывков. Вы дышите. На выдохе мы двигаемся.

Лакей шагнул ко мне.

Я увидела его руки. Большие, красные, с коротко обрезанными ногтями. Рабочие руки.

Он не хотел причинить мне боль. Я это понимала разумом.

Но тело помнило другое. Помнило, как пальцы матери впивались в плечо, пытаясь поднять меня силой. Помнило, как носилки качались на неровной дороге. Как Мелли теряла опору и я падала. Как позвоночник вспыхивал огнём от малейшего неверного движения, превращаясь в раскалённый прут.

Воздуха стало мало. Грудную клетку сдавило невидимыми тисками.

— Подождите, — попросила я.

Все замерли. Лакей отдёрнул руки, словно обжёгся.

— Что-то болит? — быстро спросил Вейрен, наклоняясь ближе.

— Нет.

— Тогда что?

— Страшно.

Лакей отступил, явно с облегчением, что причина не в физической боли, которую он мог бы не рассчитать.

Я попыталась вдохнуть глубже. Не получалось. Лёгкие не слушались, отказывались наполняться воздухом.

— Флорис?

Голос Руаля прозвучал ближе. Не громко. Не властно. Просто рядом.

Я подняла голову.

Он стоял у кровати. Не нависал, заслоняя свет. Не отдавал приказов. Просто смотрел на меня, и в его глазах не было ни раздражения, ни нетерпения. Только внимание. Сосредоточенное, тяжёлое внимание.

— Я справлюсь, — сказала я, хотя голос дрогнул.