Книга Артефакторская контора "Странные вещи", страница 81 – Елена Ахмедова

— Иногда самое важное — не результат, — тихо сказал он. — А то, что ты не сломала по дороге то, что нельзя чинить.

Она улыбнулась, чувствуя, как внутри становится тихо и светло:

— Спасибо, что ждал.

Он накрыл её руку своей:

— Я буду ждать всегда. Даже если ты будешь возвращаться с запахом хвои, пыли и чужой памяти.

Они посидели ещё немного, доедая булочки, пока за окном окончательно не наступила ночь. Потом вышли, и город встретил их тишиной, в которой уже не было тяжести — только ожидание чего‑то хорошего.

На углу её дома Макс остановился, притянул её к себе и поцеловал — не торопливо, а так, будто хотел запомнить этот вечер: запах корицы, свет фонаря, её улыбку.

— Иди отдыхай, — прошептал он. — Завтра будет новый день. И новые истории.

Она кивнула, улыбнулась и пошла к двери дома, чувствуя, что сегодня наконец‑то можно просто выдохнуть.

В «Странных вещах» день шёл своим чередом: Пётр что-то паял у дальнего верстака, и от его паяльника летели крошечные искры; Джун, склонившись над схемой, тихо ругался на «упрямые контуры»; Кристина расставляла на полке новые катушки экранирующей ленты, напевая себе под нос что-то бессловесное, но удивительно бодрое.

Серая сидела у маленького столика в углу, где обычно пили чай, и крутила в пальцах кружку с остывшим чаем. Макс стоял рядом, опершись плечом о косяк, будто специально занял место так, чтобы ей было удобно смотреть на него, не поворачивая головы целиком.

— Ты сегодня будто на верёвке сидишь, — тихо сказал Макс. — Как будто боишься, что если расслабишься хоть на секунду, всё рассыплется.

Сегодня Макс закончил основную работу в кафе до обеда, а все простые задачи оставил на администратора.

Серая фыркнула, но без злости — скорее, чтобы спрятать неловкость:

— Я не на верёвке. Я… просто не умею делать красиво.

Макс чуть наклонил голову:

— А кто сказал, что нужно красиво?

Она посмотрела на него прямо, без отводов взгляда, и выдохнула, будто сбрасывала тяжёлый груз:

— Я хочу попробовать строить что-то вместе. Не только «ты ждёшь у конторы, я выхожу». Я хочу, чтобы мы… ну, чтобы ты был не просто тем, кто ждёт, а тем, с кем я строю день. Даже если это будет день, где я всё равно думаю про артефакты.

На секунду в мастерской стало тише — будто даже инструменты прислушались. Пётр замер с паяльником, Джун перестал ругаться, Кристина тихонько поставила катушку на полку. А вошедший Халим уловив странную атмосферу вышел обратно уводя за собой следующего за ним Артёма.

Макс не стал говорить громких слов. Он просто кивнул и сказал спокойно, но так, что у Сераи внутри что-то щёлкнуло на место:

— Тогда давай начнём с малого. Завтра я приду пораньше и помогу тебе разобрать тот шкаф, который ты всё время обходишь стороной. А потом мы пойдём есть булочки с корицей, и ты расскажешь мне про что угодно — хоть про резонаторы, хоть про облака.

Серая улыбнулась, и улыбка вышла не широкой, а тихой, как свет, который зажигают, когда уже темно и хочется просто, чтобы было не так одиноко:

— Про облака я расскажу. Но сначала про резонаторы. Чтобы ты понимал, с кем связываешься.

Пётр, не поднимая головы, хмыкнул:

— Это правильно. Пусть сразу знает, что тут не про цветы и конфеты. Тут про то, как не дать дому упасть.