Книга Артефакторская контора "Странные вещи", страница 78 – Елена Ахмедова

Лидия снова посмотрела на Дмитрия, уже спокойнее:

— Просто вернись. Чтобы завтра опять ворчал, что кофе слишком слабый.

Дмитрий улыбнулся:

— Вернусь. И буду ворчать. Обещаю.

Все рассмеялись — тихо, но искренне. И в этом смехе было не столько веселье, сколько та самая рабочая уверенность, которая помогала держаться, когда впереди ждало что-то непонятное.

Когда Серая вышла собиралась выходить из конторы, то в приёмной её уже ждал Макс. На что Кристина многозначительно поигрывала бровями.

— Провожу? — спросил он, чуть наклонив голову.

Она кивнула, и они вышли на улицу, где фонари зажигались один за другим, а воздух становился прохладнее с каждой минутой.

Они зашли в маленькую таверну у реки — там пахло жареным луком, свежим хлебом и старым деревом. Заказали простой ужин: горячий суп, хлеб с маслом, кружку тёплого сидра.

Макс смотрел на неё внимательно, не спеша:

— Тяжёлый заказ?

Серая кивнула:

— Да. Но не из-за сложности. Из-за того, что тут нельзя быть просто мастером. Тут нужно быть… почти психологом. Дом помнит горе хозяйки. И если мы просто сломаем эту память, мы сломаем и дом, и её.

Макс помолчал, потом тихо сказал:

— Иногда самое сложное — не починить, а помочь отпустить.

Она улыбнулась ему, чуть расслабившись:

— Знаешь, что самое странное? Я не боюсь, что не справлюсь с артефактом. Я боюсь, что мы не сможем сделать это так, чтобы хозяйка не почувствовала себя виноватой. Будто она предаёт память о муже.

Макс накрыл её руку своей, легко, без напора:

— Ты не стираешь память. Ты помогаешь ей дышать. Это не предательство. Это забота.

Они говорили о разном: о старых улицах города, о том, как меняется свет в разное время года, о том, что весна всегда приходит чуть позже, чем ждёшь. И в этих простых словах Серая вдруг почувствовала, как напряжение дня начинает отпускать её плечи.

Когда они вышли на набережную, ветер был прохладным, но не злым. Макс остановился, посмотрел на неё, и в его глазах было столько тепла, что ей вдруг захотелось просто стоять рядом и молчать.

Он наклонился и поцеловал её — сначала осторожно, будто спрашивая разрешения, а потом крепче, будто обещая, что будет ждать.

— Я буду ждать, — тихо сказал он. — И когда ты вернёшься, мы снова пойдём в ту таверну и будем есть суп, и ты расскажешь, как всё прошло.

Она улыбнулась, чувствуя, как внутри становится теплее:

— Обещаю.

Утром Серая, Дмитрий и Артём встретились у заднего входа конторы. Небо было серым, но чистым, без туч, и воздух пах мокрой землёй и хвоей. Они сели в фургон, загруженный ящиками с модулями, катушками экранирующей ленты и стопками чистых журналов для записей.

По дороге почти не разговаривали. Каждый думал о своём: Артём пытался вспомнить все лекции о пространственных артефактах, Дмитрий проверял оборудование, а Серая смотрела в окно, будто пыталась заранее увидеть дом, который им предстояло понять.

Дом стоял на окраине, окружённый соснами. Он был старым, но крепким, с потемневшими брёвнами и окнами, которые смотрели на мир устало, будто знали слишком много.

Елена встретила их у калитки, нервно теребя край фартука:

— Пожалуйста, разберитесь. Я не могу больше чувствовать, будто он меня не пускает.

Артём тихо пробормотал, глядя на фасад:

— Он будто… дышит. Не как обычный дом. Как будто внутри что-то шевелится.