Книга Артефакторская контора "Странные вещи", страница 76 – Елена Ахмедова

Утро в «Странных вещах» началось как обычно: с тихого гула приборов, запаха воска и горячего металла, с аккуратных пометок в журналах и коротких, точных распоряжений. Но к полудню привычный ритм мастерской сбился — в приёмную вошла женщина, и с ней в помещение будто ворвался чужой, тяжёлый ветер.

Она была в старом пальто, слишком тёплом для подступающей весны, волосы выбивались из-под шарфа, а пальцы нервно теребили край перчатки. Кристина сразу встала из-за стойки, негромко, но твёрдо:

— Присаживайтесь. Хотите воды? Или, может, чаю?

Женщина покачала головой, но присела, будто ноги сами отказались держать её дальше.

— Меня зовут Елена Краун, — выдохнула она. — У меня… дом. Он… он будто не мой. Он будто помнит то, чего я не хочу помнить.

Лидия, вышедшая из мастерской на звук голоса, остановилась у двери, внимательно посмотрела на гостью, потом на Кристину. Она не торопилась с вопросами — в «Странных вещах» знали: если человек пришёл в таком состоянии, нельзя спрашивать «что сломалось». Сначала нужно дать воздуху стать чуть тише. Кристина же вернулась за стойку, слегка прислушиваясь к беседе.

— Расскажите про дом, — мягко сказала Лидия. — Не про стены. Про то, что там происходит.

Елена сжала пальцы, будто пыталась удержать слова, которые рвались наружу:

— Это старый дом на окраине, у сосновой рощи. Мы его купили с мужем, когда только поженились. Он сам ставил балки, сам клал крышу. А потом… потом его не стало. И теперь, когда я там, мне кажется, что дом плачет. Не шумом. Не скрипом. А… тяжестью. Будто каждый угол знает, что случилось, и не хочет это забывать. Я включаю свет — и он загорается не сразу, будто ему тяжело. Я закрываю дверь — и она не щёлкает, а стонет. А ночью… ночью мне кажется, что кто-то ходит по коридору. Но это не чужой. Это… это как будто дом снова переживает тот день.

В этот момент из мастерской выглянул Артём. Лидия чуть наклонила голову в его сторону:

— Артём, позови, пожалуйста, Сераю. Скажи, что у нас непростой заказ, лучше, чтобы она сама посмотрела.

Артём кивнул и быстро скользнул по коридору, стараясь не шуметь, но всё равно чуть звякнул инструментом на полке. Через минуту Серая появилась в приёмной — спокойная, собранная, будто уже знала, что сейчас услышит не про сломанный резонатор, а про что-то куда более сложное, но не вошла сразу, а только после того как женщина перестала говорить.

Серая села напротив Елены, чуть наклонила голову:

— Вы не сумасшедшая. И дом не злой. Просто он впитал то, что было слишком сильным, чтобы уместиться в одном человеке.

Елена подняла на неё глаза, в которых плескалась надежда и страх одновременно:

— Можно ли это убрать? Сделать так, чтобы он снова стал просто домом?

Серая помолчала, подбирая слова:

— Мы не будем стирать память. Это не поможет. Если мы сломаем этот механизм, дом может потерять опору и рухнуть не только эмоционально, но и физически. Мы сделаем иначе. Мы поможем ему и вам попрощаться. Дадим возможность отпустить.

Елена кивнула, будто именно этих слов и ждала — не «всё будет как раньше», а «мы поможем отпустить». С Еленой же договорились встретиться завтра в десять утра по указанному ей адресу. А на сегодня у них подготовительные действия.

Обсуждение заказа шло в общей мастерской — собрались все: Лидия, Пётр, Джун, Кристина, Дмитрий и Артём. Серая стояла у доски, где мелом набросала схему дома, которую начертила от руки его хозяйка.