Книга Артефакторская контора "Странные вещи", страница 73 – Елена Ахмедова

Когда они вышли на набережную, ветер был всё ещё холодным, но в воздухе уже чувствовалось что-то новое — будто зима наконец начала сдавать позиции. Макс остановился, посмотрел на неё, и в его взгляде было столько тепла, что Серая вдруг почувствовала, как внутри что-то тихо щёлкнуло, вставая на своё место.

Он наклонился и поцеловал её — не торопливо, не отчаянно, а так, будто этот поцелуй был не началом, а подтверждением того, что они уже давно шли навстречу друг другу.

На следующее утро Артём снова ловил себя на том, что поглядывает на дверь, ожидая Макса. Но теперь в этом взгляде было не столько смущение, сколько любопытство. Он видел, как Серая вошла в мастерскую — чуть спокойнее обычного, с лёгкой улыбкой, которую она не старалась спрятать. Видел, как она кивнула Максу, когда тот зашёл ближе к обеду, чтобы оставить какие-то бумаги, и как в этом кивке было что-то большее, чем просто «привет».

Пётр, заметив его взгляд, хмыкнул:

— Не переживай. Мастерская не развалится от того, что у начальства личная жизнь. Наоборот, иногда это даже помогает: когда человек доволен, он и работать даёт спокойнее.

Артём покраснел, будто его поймали на чём-то неловком, но кивнул:

— Да. Наверное. Просто… непривычно.

Джун, стоявший рядом, хлопнул его по плечу:

— Привыкнешь. Тут все свои. И ты теперь тоже.

И Артём вдруг понял, что это правда. Он здесь. Он учится. Он замечает тени на стыках, слышит тихий гул металла, видит, как люди становятся ближе друг к другу — не только из-за работы, но и вопреки ей.

А в «Странных вещах» снова пахло воском, горячим металлом и чем-то ещё, почти неуловимым, но очень важным — запахом того, что жизнь идёт вперёд, и мастерская становится не просто местом, где чинят артефакты, а домом, где каждый находит своё место.

Город в эти дни будто примерял весну: снег оседал, превращаясь в рыхлую кашу, по тротуарам бежали тонкие ручейки, а воздух пах не зимней горечью, а сырой землёй и обещанием тепла.

Серая шла по переулку, который знала наизусть: здесь каждый камень будто шептал ей что-то из прошлого. Она спешила, но не так, как в мастерской, где каждая минута расписана. Сейчас она просто шла, позволяя себе чуть замедлиться, чтобы вдохнуть этот новый воздух.

У старой лавки с медными табличками она замерла. На пороге стоял Мастер Крейн — человек, которого она знала уже двенадцать лет. Когда-то он был для неё не просто учителем, а тем, кто показал, как выживать в новом мире, где магия не спасала от голода, а физика не объясняла, почему сердце бьётся быстрее, когда ты стоишь над сломанным артефактом и понимаешь: если не справишься, кто-то останется без света. Пять лет назад он уехал из города, и она почти смирилась с тем, что больше никогда его не увидит. Он вернулся прошлой осенью — тихо, без фанфар, будто и не пропадал вовсе.

— Серая, — тихо произнёс он, узнав её сразу, без удивления, будто знал, что этот день настанет. — А я всё думал, когда ты пройдёшь этим переулком. Ты всегда любила эту улицу.

Она остановилась, и в груди вдруг стало тесно от смеси радости и неловкости — будто снова стала той самой девчонкой, которая боялась сделать неверный шаг.

— Вы вернулись, — сказала она, и голос чуть дрогнул. — Я слышала, прошлой осенью… но не решалась зайти. Думала, вы захотите покоя.