Книга Артефакторская контора "Странные вещи", страница 70 – Елена Ахмедова

Она рассказала и забавный случай: как в четверг Артём так пристально смотрел на резонатор, будто надеялся, что тот заговорит вслух, и в итоге не заметил, как наступил на длинный провод, который тянулся от соседнего верстака. Джун едва успел дёрнуть его назад, и резонатор не пострадал, а Артём стоял красный, как варёный рак, и бормотал извинения. Серая рассмеялась тихо, вспоминая его смущение.

Макс слушал, кивал, улыбался в нужных местах. Но где-то внутри, под этой спокойной улыбкой, шевельнулось лёгкое недовольство — не к Артёму, а к тому восхищению, которое Серая невольно передавала, рассказывая о нём. Ему не нравилось это чувство, и он старался его не замечать. Но в голове у него настойчиво крутилась одна и та же мысль: "надо чаще бывать здесь, в «Странных вещах», на её территории, среди этих аккуратных папок, пробных артефактов и людей, которые учатся слышать тишину. Да и на свидание надо пригласить, а только в один раз в театр ходили." Только вслух он этого не сказал.

— Рад за тебя, — произнёс он наконец, чуть крепче, чем обычно. — Штат давно нужно было расширять. Пусть будет Артём. Главное, чтобы не перегорел от старания.

Серая кивнула, закрыла журнал и посмотрела на Макса так, будто видела не только его слова, но и то, что осталось между строк. Макс аж захотел смутиться, но расслабился, ведь своего отношения к ней он и не хотел от неё же прятать.

— Не перегорит, — уверенно сказала она. — У него правильная хватка. Он не боится ошибаться, а значит, будет учиться.

За окном окончательно стемнело, и город накрыла мягкая, зимняя тишина. В «Странных вещах» погасили большую часть ламп, оставив только тусклый свет над верстаками — на случай, если кому‑то захочется задержаться. И в этой тишине, среди запаха воска и остывшего металла, казалось, что мастерская не просто живёт, а дышит — ровно, спокойно, уверенно. И теперь в этом дыхании был и новый голос — голос Артёма, который только учился слышать мир вокруг.

Утро началось с радостной суеты. Халим и Эльза вошли в мастерскую, держа в руках аккуратные конверты с пригласительными, и будто принесли с собой немного весеннего света, хотя за окнами всё ещё держался серый, промозглый февраль.

— Так, внимание всем присутствующим, — громко, но с улыбкой объявил Халим, постучав гаечным ключом по краю верстака, чтобы привлечь внимание. В мастерской стихли разговоры, звяканье инструментов и тихий гул приборов. — Мы с Эльзой наконец-то определились. Свадьба — в первые выходные апреля. Ровно через месяц. Вот ваши приглашения. Не теряйте: там и адрес, и время, и даже просьба не дарить нам наборы кастрюль.

Эльза, стоявшая рядом, рассмеялась, её глаза сияли:

— Лучше что-нибудь маленькое, что можно поставить на полку и вспоминать этот день. Или вообще просто приходите. Это самое главное.

Кристина взяла конверт, улыбнулась и тут же спрятала его в карман фартука:

— Поздравляю! Значит, у нас будет повод надеть что-то кроме этих фартуков.

Джун хлопнул Халима по плечу:

— Наконец-то! Я уж думал, ты будешь тянуть до следующего года.

Артём тоже взял приглашение, осторожно, будто оно было из тонкого стекла. Он раскрыл его, пробежал глазами по строчкам, и на лице мелькнуло удивление — не от даты, а от самой мысли: его позвали как своего. Не как стажёра, которого терпят, а как часть команды.