Книга Эйдолон, страница 53 – Гидеон Торн

Я не сдержала лёгкого смешка. Так вот ты кто — архитектор. Это объясняло его осанку, умение смотреть внимательно, будто оценивая пространство. И чувство юмора, надо отдать должное. Ответила на автомате, не отрываясь от графика:

Я (10:19): Мой понедельник — это ад в формате xlsx. 🤯 Твой «памятник печали» звучит как место для медитации по сравнению с этим. 🧘♀️ Выражаю соболезнования твоему чувству прекрасного! 😈

Владимир (10:21): Соболезнования приняты! Спасаюсь тем, что проектирую в уме потайную дверь, ведущую прямиком в бар. 🚪🍹😉 Как твой ад? Держись там! 💪

Его сообщения действовали как кофеин: пара глотков — и ты уже не можешь остановиться, даже если пульс зашкаливает. «Держись там», — написал он про отчёт. А я держалась. Только уже за телефон.

И это было... приятно. Словно глоток свежего воздуха. Никаких намёков, никаких «соскучился», никакого давления. Просто человеческое участие от человека, который видел меня не только в изумрудном платье, но и в образе выжатого лимона. Я ответила смайликом, и казалось, на этом всё. Но нет. На следующий день, когда Арес ушёл в сад на рассвете (он теперь вставал чуть свет, одержимый беседкой), телефон снова завибрировал:

Владимир (07:48): Доброе утро, которого не было! 😫 Соседи сверху в 7 утра устроили адский концерт: перфоратор исполняет партию ударных, а гитара пытается его перекричать. 🎸⚒️ Мой рассудок трещит по швам! На чьей ты стороне в этой битве титанов? ⚔️

Я (07:52): Однозначно на стороне твоего рассудка! Гитара — это святое, но в семь утра — настоящее преступление. 🚔 Мои утренние звуки куда мирнее: птички за окном 🐦 и… кое-что ещё. Почти написала «и звук лобзика». Поймала себя. Стерла.

Владимир (07:55): Птицы и «кое-что ещё»? 🧐 Теперь я заинтригован! Завидую белой завистью... 🕊️ Я бы променял этот ад на твои загадочные звуки! Держи за меня кулачки, чтобы сосед не увлёкся ещё и барабанами! 🥁😱

Он мастерски держал дистанцию, не лез в личное, но его слова всегда попадали точно в цель — в мою усталость от цифр, в раздражение от глупой почты, в тихое, вечернее одиночество большого дома, где единственным звуком часто был только скрежет аресовой наждачки.

Теперь вечера с Аресом стали для меня странной игрой в двойную жизнь. Сидим мы, скажем, на террасе. Он показывает мне чертёж стропильной системы беседки (да, он сам её спроектировал, отвергнув все готовые варианты как «неоптимальные» и «лишённые индивидуальности»), его голос ровный, объяснения точны до миллиметра. Я киваю, делаю вид, что слушаю, а под столом пальцы лихорадочно набирают:

Владимир (20:15): Обалдел! 😳 Видел сегодня макет детской площадки — задумывался как «космический корабль», а получился помесь тостера и бункера Судного дня. ☄️ Дети либо полюбят это навечно, либо им потребуются годы терапии. Твоё мнение? 🧐

Я (20:17): А что, неплохая тренировка перед взрослой жизнью! 😂 Главное — чтобы горки не вели в измерение демонов, а качели не запускали в стратосферу. 🎢 Пусть привыкают к странностям этого мира! 🌍

Я чувствовала на себе взгляд Ареса. «Ты слушаешь?» — словно спрашивали его глаза. Я торопливо убирала телефон, делала виновато-внимательное лицо. «Да, да, конечно. Стропила... да, нагрузка распределяется... гениально». И, чтобы загладить вину, могла неожиданно для себя самой потянуться и чмокнуть его в уголок губ. Мимоходом. «Спасибо, что объясняешь. Умничка». Он замирал на секунду, его глаза теряли аналитическую остроту, становясь... тёплыми. Немного растерянными. И тогда напряжение спадало. Он возвращался к чертежам, а я — к тайной переписке, чувствуя себя мелкой предательницей, но оправдываясь: «Это же просто переписка. Безобидная. Я не встречаюсь с ним. Мы даже не флиртуем. Просто... разговариваем. Как живые люди».