Книга Эйдолон, страница 42 – Гидеон Торн

Я замолчала. Сказала куда больше, чем собиралась. Голос к концу предательски дрожал. Я ждала его реакции. Сухого анализа? Статистики об одиноких женщинах с тяжёлым детством?

Он долго молчал. Смотрел не на меня, а на свои руки, лежащие на коленях. — Чувство привязанности к объектам, связанным с утраченными людьми, не является глупостью, — произнёс он наконец. — Это попытка сохранить связь. Доказательство, что память... имеет вес. Имеет место. — Он поднял глаза. — Ты чувствуешь ответственность? За дом? За память, которую он хранит? Даже если эта память... тяжёлая?

Его вопрос застал меня врасплох. Не «почему ты не продала дом?», а что-то гораздо более глубокое. Об ответственности. Перед кем? Перед призраками? — Бывает... да, — призналась я. — Словно я сторож в музее, куда никто не ходит. Стоит мне уйти — и он рухнет, а все эти экспонаты... просто обратятся в пыль. Исчезнет последнее доказательство.

— Доказательство чего? — спросил он мягко, но настойчиво. — Того, что вы были? Что вас бросили? Или того, что ты справилась?

Каждый его вопрос будто обнажал нервы — точно и безжалостно. Я закусила губу, чувствуя, как в горле встаёт ком. — Наверное, всего сразу, — прошептала я. — И да. То, что я справилась. Хотя порою это похоже на то, что я просто прозябаю в ожидании... сама не знаю чего.

Он кивнул, словно в его внутренних расчётах подтвердилась какая-то важная величина. — Справиться — это уже не прозябание. Это фундамент. Ты построила на нём свою жизнь. Работу. Свой дом. — Он сделал паузу, будто подбирая слова. — А теперь ты разрешаешь себе... и другое. Цветы в саду. Новое платье. Вот эту прогулку. — Он посмотрел прямо на меня. — Это движение вперёд. Пусть и среди пыльных коробок.

Я рассмеялась. Неожиданно для себя, громко. Звук смеха был непривычно громким в речной тишине. — Движение вперёд? Спасибо на добром слове, доктор Арес. Рада, что моя жизнь хоть как-то соответствует твоим критериям развития. — Мои критерии, — в его голосе послышался едва уловимый подвох, — я меняю. Подстраиваю. Под тебя.

Тёплая волна разлилась по груди. Неловкость, стеснение, страх — всё это куда-то отступило перед простотой и какой-то... человечностью его слов. Даже если это был алгоритм, он работал на удивление точно.

— Арес? — я придвинулась к нему поближе по пледу. — Обещай мне кое-что. — Что? — Иногда... оставаться таким. Таким, как сейчас. Не идеальным помощником. Не просто функцией. А... вот таким. Который умеет слушать. Задаёт неудобные вопросы. Ест бутерброды просто потому, что это я их дала.

Он замер. Его глаза, непостижимо глубокие в этот момент, внимательно изучали моё лицо. — Это... сложнее, чем следовать инструкциям, — признался он честно. — Но... я постараюсь. Если тебе это правда нужно. — Нужно, — тихо выдохнула я.

Он лег на бок, опираясь на локоть, лицом ко мне. Я повернулась, зеркально отражая его позу. Расстояние между нами сократилось до полуметра. Мы не касались друг друга. Просто смотрели. В его глазах не было привычного сканирующего блеска. Было... внимание. Полное, безраздельное. Так, словно я в эту секунду была единственным человеком в его мире. Солнце приятно грело спину, песок под пледом был мягким, а в воздухе витало что-то невысказанное, звенящее, как натянутая струна.