Книга Ненужная жена ледяного дракона, страница 91 – Виолетта Вейл

Магичка посмотрела на него почти ласково.

— Ты уже был нужен, князь. Как кровь. Как сосуд для ложной связи. Как дверь к доверию Вейл. Но теперь ты просто лишний.

Элиана резко повернулась к ней.

— Вы говорили, он будет моим.

Морвейн даже не взглянула на неё.

— Ты слишком много слушала собственные мечты, девочка.

Лицо Элианы исказилось.

Ветта увидела: ложная истинная тоже была пешкой.

Опасной. Жестокой. Но пешкой.

Кайран пошатнулся. Синий знак на его груди вспыхнул ярче.

Ветта почувствовала его боль через печать на ладони — резкую, ледяную, раздирающую. Она едва не упала.

— Что вы с ним делаете?

Морвейн подняла кристалл.

— Возвращаю пустой лёд к незавершённой работе. Если ты не поставишь печать, он умрёт. Медленно. Красиво. У тебя будет время смотреть.

Дарен поднял меч.

— А если я сожгу вас раньше?

Морвейн щёлкнула пальцами.

Снег под ногами Дарена взорвался синими цепями. Они обвили его руки, грудь, шею. Пламя на мече вспыхнуло, но цепи не таяли.

— Огненные драконы всегда думают, что жар решает всё.

Дарен стиснул зубы.

— Не всё. Но многое.

Он дёрнулся, разбивая одну цепь, но тут же появились новые.

Варгас бросился вперёд, но люди ордена выставили кристаллы. Белого дракона отбросило к скале.

Рейнар крикнул:

— Ветта, не соглашайтесь!

Кайран упал на одно колено.

И вот это сломало её сильнее угроз.

Не потому что он был князем.

Потому что он был Кайраном.

Мужчиной, которого она любила, ненавидела, спасала, отталкивала. Отцом её ребёнка. Тем, кто слишком поздно начал учиться теплу — и всё же начал.

Морвейн увидела.

— Вот оно, — сказала она. — Настоящая нить. Такая неудобная вещь. Любовь, боль, вина, надежда. Из этого получаются лучшие ключи.

Ветта закрыла глаза.

Лиана сказала: не отдавай страху право решать.

Но что делать, если решать приходилось между его жизнью и возможной бедой для всего Севера?

Под сердцем ребёнок отозвался теплом.

Не зовом престола.

Её теплом.

Ветта открыла глаза.

— Я поставлю печать.

Кайран резко поднял голову.

— Нет!

Рейнар побледнел.

Дарен выругался.

Морвейн улыбнулась.

— Разумная девочка.

Ветта посмотрела на неё.

— Но не вашу.

Улыбка магички застыла.

Ветта шагнула к провалу.

Кристалл в руках Морвейн вспыхнул, ожидая. Пустой лёд потянулся к ней синими нитями. Но Ветта больше не думала о нём.

Она думала о лечебнице.

О стенах, которые приняли её, когда она была ненужной.

О Лиане, закрывшей дверь ценой жизни.

О Марте, которая осталась.

О Рейнаре, который двадцать семь лет сторожил боль.

О людях, вставших за неё без титулов.

О Кайране, который наконец понял, что любовь не берут приказом.

О ребёнке, который не должен стать ни ключом, ни замком, ни престолом.

Просто ребёнком.

Её ребёнком.

И их.

Она подняла окровавленную ладонь с печатью.

— Север, — сказала Ветта. — Ты слышишь меня?

Земля ответила гулом.

Морвейн насторожилась.

— Что ты делаешь?

— Не открываю.

Ветта положила вторую ладонь на живот.

— И не закрываю страхом.

Свет поднялся из её крови.

Не только золотой.

Серебряный тоже.

Печать Кайрана на её ладони вспыхнула, и через неё Ветта почувствовала его — больного, яростного, испуганного, но живого. Он пытался встать. Пытался дойти до неё.

— Рядом, — прошептала она.

Он услышал.

И, впервые, не бросился вперёд.

А протянул ей силу.

Серебряный холод, очищенный от пустого льда, прошёл через связь и лёг рядом с её теплом. Не сверху. Не вместо.