Книга Ненужная жена ледяного дракона, страница 2 – Виолетта Вейл

И всё равно, глупая, надеялась.

Надеялась в первую зиму, когда оставляла ему на столе тёплый чай с травами, а утром находила чашку нетронутой.

Надеялась весной, когда он впервые назвал её по имени, и это единственное слово грело её целую неделю.

Надеялась летом, когда он прикрыл её плащом после совета, заметив, что она дрожит.

Надеялась даже этой осенью, когда его рука на миг задержалась на её талии дольше положенного.

Надежда была странной болезнью. Не убивала сразу, но каждый день забирала понемногу.

Кайран стоял у трона.

Высокий, неподвижный, безупречно красивый той опасной красотой, что принадлежит не людям, а стихиям. Белые волосы были перехвачены серебряным обручем, тёмный камзол подчёркивал широкие плечи, а глаза — светлые, ледяные — казались вырезанными из зимнего неба.

Он заметил её.

Ветта поняла это по тому, как слегка повернулась его голова.

Не улыбнулся. Не шагнул навстречу. Не подал руки.

Просто увидел.

И этого, как всегда, оказалось слишком мало.

— Леди Вейл, — произнесла рядом княгиня Грета.

Свекровь никогда не называла её дочерью. Даже “княгиней” — редко. Только девичья фамилия, оставленная ей как напоминание: ты здесь временно.

— Ваша светлость, — Ветта присела в реверансе.

Грета окинула её внимательным взглядом.

— Вы бледны.

— Северная мода требует бледности, насколько я успела заметить.

В уголках губ Греты дрогнуло что-то похожее на неодобрение.

— Сегодня важный вечер. Постарайтесь держаться достойно.

Ветта посмотрела на неё спокойно.

— Я всегда старалась.

— Стараться мало, леди Вейл. Иногда нужно понимать, когда следует отступить.

Слова упали между ними тихо, почти вежливо. Но Ветта почувствовала, как внутри что-то сжалось.

Вот оно.

Не слух. Не догадка.

Приговор.

Музыка внезапно стихла.

Двери зала распахнулись, и внутрь вошла женщина в белом платье.

Леди Элиана Сноур была именно такой, какой её описывали: хрупкой, сияющей, почти невесомой. Светлые волосы струились по плечам, кожа казалась прозрачной, а глаза были синими, как первый лёд на горном озере. Она шла неуверенно, будто после долгой болезни, и весь зал смотрел на неё с благоговением.

Кайран шагнул ей навстречу.

Вот теперь он двигался.

Ветта смотрела, как он пересекает зал. Как склоняется к руке Элианы. Как его обычно каменное лицо становится другим — не мягким, нет, Кайран Морозный не умел быть мягким, — но живым.

Живым.

Для другой.

— Элиана, — произнёс он.

Одно имя. Всего одно.

Но Ветте показалось, что оно разбило в ней всё, что ещё не успело замёрзнуть.

Элиана подняла на него глаза.

— Кайран.

По залу прошёл шёпот.

Кто-то рядом выдохнул:

— Истинная вернулась…

Ветта не пошевелилась.

Она стояла в своём красивом серебряном платье, среди льда, света и чужого восторга, и вдруг ясно поняла: её здесь больше нет.

Не как жены.

Не как женщины.

Даже не как помехи.

Она стала пустым местом, которое скоро уберут, чтобы не портило вид.

Кайран подвёл Элиану к трону. Не к Ветте. Не представил её жене. Не сказал ни слова, которое могло бы защитить достоинство той, что три года носила его имя.

Ветта медленно вдохнула.

Марта, стоявшая у стены, смотрела на неё с болью и злостью.

Но Ветта не позволила себе ни дрожи, ни слёз.

Не здесь.

Не перед ними.

Бал продолжился. Музыка снова наполнила зал. Пары закружились в танце. Элиана сидела рядом с княгиней Гретой, а Кайран стоял возле неё так, будто охранял самое драгоценное, что вернулось ему после долгой зимы.