Книга Ненужная жена ледяного дракона, страница 111 – Виолетта Вейл

Грета Морозная лежала без сознания у разбитых ворот.

А разлом перед Веттой начал закрываться.

— Нет, — прошептала она.

Земля стягивалась сама, будто Север спешил спрятать то, что забрал. Синий свет уходил вниз, края трещины покрывались белым льдом.

Ветта упала на колени и прижала ладонь к земле.

— Не смей.

Лечебница отозвалась золотом, но слабо. Дом был истощён. Слишком много битв. Слишком много крови. Слишком много чудес за одну ночь.

— Ветта! — Рейнар добрался до неё и схватил за плечо. — Отойдите!

— Он жив.

— Я знаю.

Она резко повернулась.

— Вы знаете?

Рейнар смотрел на разлом с таким лицом, будто вновь увидел старую смерть.

— Связь не оборвалась. Но если вы сейчас попытаетесь открыть проход, он заберёт вас тоже.

— Тогда как его вернуть?

Рейнар молчал.

И Ветта поняла: он не знает.

Или знает, но боится сказать.

Она схватила его за рукав.

— Рейнар.

— Не сейчас. Вы только что родили.

— Не смейте.

Он замолчал.

В её голосе не было истерики. Только такая холодная решимость, что даже он отступил.

— Куда его унесло? — спросила она.

Рейнар посмотрел на её ладонь, где под повязкой пульсировала серебряно-золотая печать.

— В ледяной предел.

Марта подошла ближе, всё ещё держа Лиару.

— Что это?

Ответил Варгас. Старый дракон поднял голову, и голос его прокатился по двору низко, как камнепад:

— Место между жизнью и древним льдом. Туда уходят драконы, которых престол не забирает до конца. Иногда они возвращаются. Чаще — становятся частью зимы.

Ветта поднялась.

— Он вернётся.

Дарен, шатаясь, подошёл ближе.

— Леди Вейл…

— Он вернётся.

Никто не спорил.

Может быть, потому что жалели. Может быть, потому что сами хотели верить. Может быть, потому что золотая печать на главных воротах лечебницы вдруг вспыхнула и подтвердила её слова тихим звоном.

Связь жива.

Кайран жив.

Значит, она не вдова.

Ветта повернулась к Грете.

Княгиня начала приходить в себя. Её пальцы дрожали на снегу, губы побелели, на лице не было прежней ледяной власти. Только ужас. И, возможно, понимание.

Ветта подошла к ней.

Медленно.

Каждый шаг отдавался болью в теле. Роды, битва, печать, потеря — всё вместе рвало её на части. Но она шла.

Грета открыла глаза.

Увидела Ветту.

И впервые не смогла скрыть страх.

— Я хотела спасти род, — прохрипела она.

Ветта смотрела на неё сверху вниз.

— Вы ранили собственного сына.

— Он предал долг.

— Нет. Он впервые выбрал любовь.

Грета закрыла глаза.

— Любовь уничтожает князей.

— Нет, — сказала Ветта. — Страх уничтожает матерей.

Княгиня вздрогнула.

Ветта не кричала. Не проклинала. Не бросалась на неё. Ярость в ней была слишком глубокой для крика.

— Свяжите её, — сказала она.

Один из людей Кайрана шагнул вперёд.

Грета попыталась подняться.

— Ты не имеешь права.

Ветта наклонилась ближе.

— В моём доме имею.

Лечебница вспыхнула за её спиной.

И княгиня Грета, привыкшая повелевать замками, советами и сыном, впервые опустила глаза.

К утру орден отступил полностью.

Не победоносно — бегством.

Люди Дарена и Кайрана прочёсывали лес, Варгас держал небо, Тавр с сыновьями помогал переносить раненых. Морвейн исчезла, рассыпавшись пустым инеем, но Рейнар не верил, что на этом всё кончено.

— У таких, как она, смерть часто оказывается просто дурной привычкой менять форму, — сказал он, когда Ветта спросила.