Книга Суп для дракона, страница 37 – Аурелия Шедоу

Эпилог

Зима пришла в этом году рано. Я проснулась оттого, что в каморке стало светло — не от свечи, а от снега, который намело за окно. Белый, слепящий. Я такого здесь ещё не видела.

Внизу уже возился Дарион. Я слышала, как он гремит котлами, потом выругался — наверное, опять уронил крышку. Я усмехнулась, натянула плащ и спустилась.

На кухне было жарко. Печь топилась с утра, и дрова пахли сосной. Дарион стоял у стола, пытался нарезать хлеб, но у него получались толстые, неровные ломти.

— Дай я, — сказала я, забирая нож.

— Сама напросилась, — буркнул он, но отошёл.

Я нарезала хлеб, поставила на стол. Искра — так мы назвали дракончика — сидела на печи, свернувшись клубком. За месяц он вырос размером с кошку, крылья ещё не расправились, но искры из ноздрей пускал уже вовсю. Вчера поджёг мне фартук. Я не злилась.

— Сегодня придёт торговец, — сказал Дарион.

— Знаю. Я приготовила мясо.

— Не мясо. Он просил суп.

— Какой суп?

— Твой. Тот самый, с фиолетовыми клубнями.

Я подняла голову. Дарион смотрел на меня серьёзно.

— Ты хочешь, чтобы я сварила суп для торговца?

— Для людей, — поправил он. — Слух пошёл, что в башне живёт ведьма, которая варит волшебный суп.

— Ведьма? — я чуть не поперхнулась.

— Я не распространяюсь, — он усмехнулся. — Но, если они хотят есть, пусть приходят.

Я покачала головой, но на душе стало тепло. Не от печки. От того, что он сказал «пусть приходят». Не «пусть уходят», а приходят.

Мы позавтракали кашей, которую я сварила ещё вчера. Искра сползла с печи, уткнулась носом мне в колено. Я погладила её по голове — чешуя была ещё мягкой, как у котёнка.

— Дай, — сказал Дарион и отодвинул мою тарелку.

— Я не доела.

— Ну и что. Ты худеешь.

— Это ты так заботишься?

— Это я так ворчу.

Я засмеялась. Он не улыбнулся, но глаза у него стали светлее — те самые золотые, без боли, без проклятия.

После завтрака я вышла на крыльцо. Снег скрипел под ногами. Лес стоял белый, тихий. На ветках сидели птицы — не здешние, другие, из тех, что прилетают зимой.

Дарион вышел за мной, встал рядом.

— Ты не замёрзла?

— Нет.

— Врёшь.

Я не ответила. Смотрела на снег, на деревья, на небо — серое, низкое, но не злое.

— Дарион.

— Ммм.

— А если бы можно было вернуться? Ну, в мою Москву.

Он помолчал.

— Ты хочешь?

— Я спросила про тебя.

— Я бы не вернулся, — сказал он. — Мне здесь хорошо.

— Даже с супом, который вечно пересолен?

— Даже с ним.

Я привалилась к его плечу. Он не отстранился. Так мы стояли, пока Искра не выбежала на крыльцо и не чихнула искрами — снег подтаял вокруг.

— Пошли, — сказал Дарион. — А то сожжёт башню.

Я взяла его за руку. Он сжал мои пальцы.

Мы вошли внутрь. Я зажгла свечи, поставила на огонь кастрюлю. Дарион сел на лавку, взял в руки книгу о травах — ту самую, с которой я начинала.

— Ты так и не выучила названия, — сказал он.

— Выучила, но не все.

— А какие выучила?

— Те, что про любовь.

Он поднял голову. Я улыбнулась.

— Ты дразнишь меня.

— Немного.

Суп закипел, я помешала его и убавила огонь. И вдруг — стук в дверь. Три удара, глухих, уверенных. Дарион напрягся, встал, положил руку на край стола.

— Я открою, — сказал он. — Стой здесь.

— Если это эльфы…

— Это не эльфы. Торговец.

Он вышел в сени. Я слышала, как скрипнула дверь, как заскрипел снег под чужими сапогами, как кто‑то откашлялся на морозе. Дарион сказал, что‑то короткое, а потом раздался голос — низкий, хрипловатый, с дребезжащей ноткой: