Книга Злодейка в финале, страница 88 – Энже Граф

И жизнь жестоко надо мной посмеялась.

Потому что в день коронации Гира…

Моя смерть взглянула на меня глазами Джеймса.

За несколько дней до коронации начали прибывать зарубежные послы. Они приплывали из стран, чьих представительств не было в Гётеме, но кто рассчитывал это изменить и начать дипломатические и торговые отношения с новым королем. С замиранием сердца я ждала корабля из Талма. Я понимала, что в нем не будет Джеймса ‒ правители, естественно, не покидали своих государств и лишь отправляли своих представителей, ‒ но все мое естество трепетало от волнения и подспудного страха. Я не знала, что я скажу, если я увижу его воочию, и что буду испытывать при взгляде на его лицо ‒ но Гира отмел мои вопросы сразу:

— Я получил письмо от знакомого. Джеймс и Вивиан ждут ребенка. Тебе пора его отпустить, Амелия.

Ждут ребенка. Вивиан беременна. Таня беременна. От Джеймса. Все по сюжету. Все так, как и должно быть: главный герой и главная героиня вместе, руку об руку они правят Талмом, являя собой пример счастливой любящей семьи, в которой нет места каким-то второстепенным персонажам, неправильно отыгрывающим свои роли.

Я разомкнула губы и заставила себя произнести:

— Я рада за них. Они это заслужили.

— Ты тоже, ‒ сказал Гира, не сводя с меня глаз, ‒ заслужила большего, чем просто быть во дворце. Амелия.

Я знала, что за этим последует ‒ и сразу отмела его притязания на корню.

— Нет, Эммет. Ты знаешь мой ответ.

— Нельзя жить прошлым.

— Ты тоже мое прошлое.

— Да. А еще я ‒ твое настоящее и твое будущее. Амелия, ты нужна мне.

— Я помогла тебе, чем смогла, ‒ я резко встала, прерывая наше традиционное чаепитие, ‒ но на этом все. Через два дня состоится коронация. Когда тебе оденут на голову корону, Гира, это будет началом нашего конца. Я уйду ‒ и ты не сможешь меня удержать.

— Разве я, ‒ Гира встал и навис надо мной так быстро, что я невольно отшатнулась, ‒ не показал тебе, как может сложиться твоя жизнь здесь, со мной?

Показал. При моем появлении подданные расступались и кланялись. Меня слушались, ко мне относились с уважением. Мои поручения исполнялись моментально и в наилучшем виде. Мои желания предугадывались. Мой гардероб пополнился вещами наивысшего качества и со всех стран мира. Мои шкатулки ломились от украшений, которыми Гира одаривал меня по поводу и без. Он сам, несмотря на занятость, каждый вечер находил свободный час, чтобы провести время со мной, показывал мне ту свою сторону, которую не показывал никому другому. Ко мне уже относились как к его королеве. Вот только…

— Какой бы золотой не была клетка, ‒ ответила я, ‒ она все равно остается клеткой.

Его глаза сузились. Желваки напряглись, скулы заострились, мышцы шеи проступили отчетливо и жестко.

— Временами, ‒ выплюнул он, ‒ я проклинаю тот день, когда впервые тебя встретил.

Я даже не успела насмешливо улыбнуться: обхватив мою голову обеими руками, он поцеловал меня страстно и жадно, будто обессиленный путник, припавший к воде. Мы никогда не оставались во дворце одни: кругом постоянно были слуги. Присутствовали они и тут, но Гира будто забыл про свою обычную сдержанность. Он целовал меня со страстью и отчаянием, так, будто мы влюбленные, и нас вот-вот должны разлучить. Я, не ожидавшая от него таких чувств, дрогнула ‒ и, вместо того, чтобы оттолкнуть, просто стояла в растерянности, прислушиваясь к себе и к тому отклику, что он во мне вызвал.