Книга Злодейка в финале, страница 86 – Энже Граф

— Конечно, ‒ согласился Гира, ‒ кое-что я, к примеру, уже изменил. Присоединяйся ко мне, Амелия. С моими знаниями и твоим умением себя держать мы возведем Гётем на вершину мира.

— Это ты жаждешь власти и всеобщего признания, ‒ отказалась я, ‒ я же хочу другого.

— Я помню. Домик на берегу мору, детишек и качели.

Мы, наконец, вышли наружу. Я с наслаждением вдохнула чуть влажный соленый воздух полной грудью, чувствуя, как спадают оковы, удерживавшие мое тело и дух. В сотне метров от нас копошились слуги, убирая осколки фарфоровых безделушек и прочий хлам, вылетевший из моего окна. Я почувствовала мимолетную жалость к этим людям и пообещала себе, что впредь буду поступать, не причиняя неудобства людям, которые того не заслужили.

— Чуть дальше, ‒ произнес Гира, ‒ есть восхитительный сад. Ныне покойная королева, жена Ганна, посадила его собственными руками. Она отбирала семена по всему миру, едва ли не ночуя в порту, чтобы первой встретить корабли и добыть экзотические растения. Ее уже давно нет в живых, но сад и поныне продолжает цвести и благоухать. Тебе должно там понравиться.

Что-то было в его тоне такое, что я проглотила все свои подколки, и лишь молча последовала за ним, радуясь каждому шагу. Сад воистину был таким восхитительным, каким его описывал Гира.

Я безмятежно оглядывалась по сторонам, касаясь руками высоких бутонов, когда Гира внезапно сказал:

— Король Ганн скончался два часа назад. Перед смертью он назвал меня своим преемником. Теперь я король Гётема.

— Почему преемник ‒ чужестранец? Разве у Ганна не было сына?

— Умер во младенчестве. А новый король, пусть и чужеземец, все же приходится Ганну роднёй.

— Роднёй? Этот светлый ‒ Ганну?

— Да. Еще лет тридцать назад двоюродную сестру Ганна выдали замуж в далекую страну для создания дипломатических отношений. От этого брака и родился Его Величество Эммет Гира.

Я едва хмыкнула, продолжая выбирать лежащий на прилавке товар. Гира воистину не просчитался, запустив как во дворец, так и в улицы засланных казачков, которые тут и там пели про родство нового короля со старым, восхваляли Гира на все лады и задавали предстоящей коронации нужный тон. Шепотки были всюду, и шепотки были разные. Неизменно было одно: народу Гётема ужасно повезло с новым королем. Я, пройдясь по рынку всего ничего, уже успела услышать про непревзойденные политические решения Гира, которые он уже успел принять, про его смелость и отвагу, про его доброту и великодушие, про его твердый характер и, чего греха таить, даже про его красоту. Шептались все, начиная от продавцов и заканчивая последними попрошайками. Порой слухи были такими преувеличенными и нелепыми, что я едва удерживала себя от смеха, но вовремя спохватывалась и просто закусывала губы до крови, чтобы не пугать окружающих и бессменно сопровождающую меня Самайлу.

Впрочем, какими бы преувеличенно похвальными не были оды в честь Гира, я не могла не согласиться с тем, что он, кажется, действительно двинет Гётем к лучшему.

Тогда, месяц назад, огорошив меня новостью о смерти Ганна, он ушел, оставив меня одну в саду ‒ и тут же железной рукой взялся на управление дворца. Я видела его со стороны: его будто подменили. Куда только исчез ангельский лик, бархатная улыбка и чарующий смех? Даже на вид он стал другим: лицо стало жестче, голос тверже, взгляд тяжелее. Под этим взглядом люди терялись, блеялись и потели. Мне он напоминал кота среди мышей: жутко уверенный в себе, осознающий собственную силу и власть и готовый сожрать любого, кто посмеет пикнуть против.