Книга "Хороший муж". После измены, страница 2 – Галина Колоскова

Родительский дом Сергея наполнен ароматами вкусной еды, суетой приглашённого персонала и гамом множества голосов. Свекровь, Надежда Петровна, в роскошном платье встречает гостей с привычным надменным видом, будто оказывает им великую честь. Свёкор, Владимир Иванович, как всегда, хлопочет около стола, пытаясь угодить всем сразу.

— Наконец-то! — встречает нас Надежда Петровна. Поцелуй в щёку холодный и быстрый, как удар языка змеи. — Мы уже думали, вы по старой памяти на сутки задержитесь.

— Пробки, мама, — легко парирует Сергей, целуя её в другую щёку. Он привык к её вечному ворчанию. Не замечает придирок.

Мой взгляд скользит по гостям. По женщинам. Молодым, и не очень. В шикарных нарядах и платьях чуть поскромнее.

Не могу расслабиться. В голове против воли начинает крутиться один и тот же вопрос: она здесь? Та, чей волос остался на моём подголовнике, а серьга обжигает карман?

Глаза шарят по довольным лицам гостей. Натыкаюсь взглядом на первую подозреваемую. Девушка, которую вижу впервые. Молодая, стройная, с идеальной глянцевой чёрной косой, уложенной набок. Она что-то говорит Сергею, и он улыбается ей обычной, приветливой улыбкой. Улыбкой, которую он дарит всем. А может, не всем?

— Ксения, ты как будто в облаках витаешь, — голос свекрови вырывает меня из наблюдений. Оборачиваюсь под надменным взглядом. — Серёжа, наверное, совсем тебя не кормит? Худая, как тростинка. Измученная, нервная. И волосы стали тусклыми и лицо сероватое... — Она обречённо машет ладонью. — Хотя, кому я говорю… в вашем мире моды это, наверное, достоинство. Ты вытянула в лотерею хорошего мужа! Должна ему соответствовать.

Постоянные придирки свекрови в этот раз не действуют. Кажется, она даже расстроилась, что не сумела вывести меня из себя.

— Наденька, хватит, — вступается Владимир Иванович, подходя с бокалом вина. — Ксюша, дорогая, не обращай внимания. Иди, перекуси чего-нибудь. Ты прекрасно выглядишь.

Я благодарно улыбаюсь, но его слова долетают до меня как сквозь вату. Весь мир сузился до размеров золотой серёжки в кармане. Она жжёт бедро. Кричит о себе безмолвным, оглушительным криком.

Подхожу к столу, беру бокал. Вино холодное, терпкое, но не перебивает вкус страха во рту. Сергей что-то рассказывает гостям, жестикулирует. Он сияет. Он уверен в себе. Он — хозяин жизни. И, возможно, хозяин чужой серьги.

— Хорошая вечеринка, да? — муж подходит ко мне, обнимает за талию. Широкая ладонь кажется теперь чужеродной, тяжёлой. Я делаю глоток, чтобы не оттолкнуть её.

— Да, — отвечаю правду. — Но излишне оживлённо. Я не знаю половину гостей.

Бросаю взгляд на его руку, властно устроившуюся на моём боку. На умелые, сильные пальцы. Этими пальцами, возможно, сегодня утром он прикасался к другой женщине. Запускал их в длинные, черные волосы. Поправлял на маленьком ушке ту самую серьгу.

Мне становится физически плохо. Шум голосов, смех, музыка — всё сливается в оглушительный гул. Вижу краем глаза, как Надежда Петровна говорит что-то девушке с косой, и обе смеются. Смотрит ли незнакомка на меня? Нет. Она косится на Сергея. Или мне кажется? Интересно, наш развод доставит ей радость?

В кармане пальцы снова сжимают серьгу. Этот маленький, холодный кусочек металла и камня стал ключом. Ключом, который только что открыл дверь в другой мир. Туда, где мой муж — чужой мне человек. А я стою на пороге нового, страшного мира, и не знаю, хватит ли у меня смелости сделать шаг вперёд. Но я уже знаю, что назад, в мой уютный привычный кокон, дороги нет. Её отрезали. Чужой волос. Чужая серьга.