Книга Босс. Полный клининг, страница 42 – Роза Чайная

Я заставлял её кончать снова и снова. Пальцами, языком, членом. Доводил до края, останавливался, заставлял просить. Она не умела просить. В первый раз просто закусила губу и отвернулась. Я развернул её обратно.

— Проси, — сказал я.

— Пожалуйста, — прошептала она.

— Громче.

— Пожалуйста, Лев, трахни меня.

Я вошёл. Она кончила через три секунды — с криком, с судорогой, с ногтями, впившимися мне в плечи.

К концу первой недели я знал её тело лучше, чем она сама.

Знал, где у неё самая чувствительная точка на шее — чуть ниже уха, там, где кожа особенно тонкая. Достаточно было провести губами, и она выгибалась дугой. Знал, как её грудь реагирует на прикосновение — соски твердели от первого же касания, даже если она делала вид, что спит. Знал, сколько времени нужно, чтобы довести её до первого оргазма пальцами — три минуты, если не торопиться, и одна, если я хотел увидеть, как она ломается.

Она кончала легко. Легче, чем любая женщина, которая была у меня до неё. Достаточно было войти в неё сзади, прижать к стене, прошептать на ухо: Сделай это для меня — и она кончала. Сразу. С диким, постыдным стоном, который она пыталась зажать, но не могла.

Я любил этот стон. Любил, когда она не сдерживалась. Любил, когда она царапала мою спину, когда впивалась ногтями в ягодицы, когда кричала моё имя так, что, наверное, было слышно на улице.

Она была грязной. В постели — грязной. Не стеснялась. Не играла. Просто хотела. Хотела так, как никто до неё. И это было лучшее, что случалось со мной в сексе.

Но что-то менялось.

Я заметил это на второй неделе.

Я возвращался с работы уставший, злой после переговоров, и хотел одного — завалить её на кровать, войти и забыться. Она лежала рядом, смотрела на меня, и вместо того чтобы наброситься, я вдруг поймал себя на том, что просто обнимаю её.

Прижимаю к себе. Утыкаюсь носом в её волосы. И дышу.

Просто дышу. Чувствую её тепло, её запах, её дыхание на своей груди. И не хочу ничего другого.

Это было настолько чуждо, что я сначала не понял, что со мной. Я никогда не обнимал женщин после секса. Максимум — отворачивался и засыпал. А здесь я лежал, прижимал её к себе, гладил по спине, и мне не хотелось никуда уходить, ни о чём думать, ничего решать.

Всё это было слишком. Слишком нежно. Слишком по-бабьи. Я должен был ненавидеть это чувство. Я ненавидел его. Но оно не уходило.

Однажды утром я проснулся раньше неё. Лежал, смотрел на её лицо — без макияжа, с припухшими от сна губами, с волосами, разметавшимися по подушке. Она была как всегда. Обычной. С морщинами в уголках глаз.

Я смотрел на неё и чувствовал, как в груди разливается что-то тёплое, тяжёлое, мешающее дышать. Я не знал, как это называется. Я не хотел знать. Я просто лежал и смотрел, пока она не открыла глаза.

— Ты чего? — спросила она сонно.

— Ничего, — сказал я. И поцеловал её. В лоб. Как ребёнка.

Она улыбнулась. Улыбнулась так, как никогда раньше. Без страха, без напряжения, без этой вечной готовности к удару. Просто улыбнулась. И я понял, что она перестала меня бояться.

Это случилось не в один день. Не после какого-то конкретного разговора. Просто в какой-то момент она перестала вздрагивать, когда я входил в комнату. Перестала замирать, когда я подходил сзади. Перестала смотреть на меня как на хищника, который может укусить в любой момент.