Книга Осколок рая, страница 66 – Крейг Дэвидсон

— А что насчет этого их идиотского предводителя? – спросил Эб.

— Я ничего о нем не знаю, – вздохнула Эллен.

— Мы знаем, что он беспокоится о своей прическе, – заметила Минерва.

— Мы с Шерри росли в нерелигиозной семье, – продолжила Эллен. – Поэтому идея следовать за каким-то одним человеком и посвятить ему всю свою жизнь просто не укладывается у меня в голове. А что, если он ошибается? А что, если он сумасшедший?

— Тебе не хватает веры, дитя мое.

Эб сказал это с улыбкой. Он считал Эллен Беллхейвен глупой, но добросердечной, а такие девушки – самые лучшие.

Он с удовольствием возьмет ее деньги. Она проведает своего племянника. На обратном пути он заглянет к Руби в публичный дом в Альбукерке. О, какие чудеса Руби могла сотворить своими бедрами…

— Ты не сможешь его забрать. – Мика серьезно посмотрел на Эллен через огонь. – Не надейся зря.

Эллен уставилась на него.

— Я хочу только увидеть его. Он даже не знает, кто я. Он не вспомнит меня. Я… – Она небрежно указала на свое лицо. – Я выгляжу иначе, чем тогда. А в последнюю нашу встречу Нейт был еще младенцем. Да меня и Реджи не сможет узнать! Я просто хочу убедиться, что с мальчиком все в порядке.

— Что в твоем понимании «в порядке»?

Эллен напрягла плечи и опустила голову.

— Знаешь, что однажды сказала мне сестра? Она сказала, что, возможно, самое лучшее в том, чтобы иметь ребенка, особенно маленького, – это то, что ты можешь любить его беззаветно. Ты можешь вложить в этого ребенка все, любить безумно, отдать ему все свое сердце, разум и душу. Относиться так к другому человеку – к мужу или к жене – не получится. Единственное существо, которое ты можешь любить так же, – это Бог, если ты верующий.

Она снова подняла взгляд. Прямо на Мику.

— Мы с тобой… Нам не понять силы такой любви, правда?

Мика моргнул.

— Пора ложиться спать.

Бах…

Сначала – едва слышно. Но Мика все равно проснулся.

Бах. Бах.

Он приоткрыл глаза. Он лежал в палатке. Англичанин храпел где-то слева от него.

Бах.

Что-то ударилось о палатку. Мика услышал, как оно скатилось по брезенту. Он схватил один из пистолетов и прополз мимо Эбенезера.

— Что случилось? – сонно пробормотал Эб.

Мика отодвинул клапан и вылез на залитую бледным лунным светом поляну.

Бах. Бах.

— Что за черт? – сказал Эбенезер с типичными интонациями человека, которого резко разбудили.

Бах.

Вокруг раздавался тихий стук. Что-то еще скатилось по палатке, шмякнувшись на мокрую землю.

— Шуг? – окликнула его Минерва. – Ты там в порядке?

Мика не ответил – не хотел раскрывать их местонахождение. Он пока даже не знал, какого рода нападение на них было совершено.

Бах!

А этот предмет приземлился менее чем в шаге от них, на траве перед палаткой. Птица. Мика не знал, какая именно – орнитология его никогда не интересовала, – но она была крохотной, не больше сливы. Ее крылья были плотно прижаты к телу.

Мика протянул руку и коснулся ее. Холодная. Мертвая.

Бах. Бах.

Птицы продолжали падать, будто шел самый странный ливень, который Мика когда-либо видел. Эбенезер подполз к нему – сонный, но уже сосредоточившийся на поставленной задаче.

— Возьми оружие, – прошептал Мика.

— А что случилось-то?

— Птицы.

— Птицы?

Мика указал на землю. Эбенезер пробежал пальцами по траве и поднял легкий, почти невесомый трупик; впрочем, как подумал Мика, ничего странного в этом не было: все птицы так устроены. Иначе они не смогли бы летать. Ее перья были коричневыми, за исключением ослепительно-белых кончиков. Клюв застыл открытым, будто она умерла, пытаясь что-то сказать.